Я полагал, что речь пойдет о Нагорном Карабахе (26-го намечены митинги и проч. в Ереване).

Но на другой день, в пятницу звонит Яковлев. Иду, говорит, на продолжение вчерашнего ПБ. А вчера, как вы ушли, М.С. поставил на обсуждение статью Нины Андреевой в «Советской России». Началось все за чаем в Кремлевском дворце во время перерыва съезда колхозников. Затеял разговор Воротников... и М.С. почему-то вспыхнул: раз так, давайте объяснимся, что-то между нами происходит... И тут же предложил поговорить о статье по окончании ПБ.

Яковлев продолжает: первый выступил Громыко. Молол невнятное. Единственно, что я, мол, понял, что он не полностью одобряет статью. Потом Воротников оправдывался за что-то (я не понял) неудачно сказанное за чаем в Кремле. Потом решился я. Иначе, думаю, дадут оценку раньше, чем увидят, как можно интерпретировать статью. И разложил ее по косточкам - как антиперестроечный манифест, местами прямо против позиций, публично изложенных Горбачевым. Все насторожились, видимо, до них не дошло, когда читали статью. Лигачев слушал, красный, как рак. Взял слово и стал врать: да, мол, к нему приходил Чикин (редактор «Советской России»), а больше он к этой статье отношения не имел. Клялся попутно в преданности перестройке и Горбачеву. На самом деле все не так... Эта Нина Андреева, действительно, прислала жалкое письмишко на полторы страницы в защиту сталинистских ценностей. В ответ к ней в Ленинград была по указанию Лигачева послана бригада, которая дописала... так, что ни один человек не может поверить, что такую полосу могла сочинить преподавательница химтехинститута...

Лигачев на совещании редакторов в ЦК размахивал статьей и говорил: вот линия партии. В цензуру из его окружения поступило указание - запретить печатать что-либо с критикой, с несогласием с этой статьей. (И, действительно, прорвалось лишь в «Московских новостях». Фалин мне звонил - лакмусовая бумажка). Адамович приходил: целые, говорит, брошюры нового «самиздата» из статей против Нины отвергнуты в разных редакциях!

На политдне на Трубной тысяче агитаторов-пропагандистов было сказано, что статья - директивная. К Лигачеву - поток благодарностей и восторгов из провинциальных обкомов и райкомов: «Спасибо! Дождались, наконец, слова партии! Пора кончать с этими очернителями!»..

А на ПБ, глядя в глаза Генсеку, Егор Кузьмич говорит, что он не имел отношения к статье.

28 марта 88 г.

Звонит Яковлев. Спрашиваю, нужно ли ему то, что принес Губенко от Любимова из Мадрида, это я передал М.С.
– о «заезде» Любимова в СССР?

Не надо, говорит, - я согласился - пусть «Известия» даст его интервью.
– Может, намылят мне шею, но думаю, не ввязывать его в это.

Потом, когда я спросил у М.С.
– читал ли он.
– Нет, не читал. А зачем? Я вообще за то, что все, кто хочет, пусть катятся. Широко открыть им двери. И... кому мы считаем, что им там место - тоже туда. А Любимов? Зачем он нам?!
– И перешел на ёрничество, из которого я понял, что сам он заниматься «этим» не будет: как получится, так пусть и идет.Поговорили о завтрашней встрече с Наттой и К0 (генсек итальянской компартии), «Через секунду позвони всем помощникам сразу: в 16-30 собираю всех завов (отделами) и вы будете. Ничего с собой не надо, кроме ушей», (Я это так понял, что нельзя записывать. Однако... не так).

Собрались. Но Яковлев меня уже предупредил, о чем речь - о статье Нины Андреевой в «Советской России», как и два закрытых ПБ в четверг и в пятницу.

Спрашиваю: Как? В ничью?

Он: «Ну, что ты! Двухдневная порка была (Лигачева!)». И такой весь радостный, А.Н., довольный.

М.С. начал с XIX партконференции. Давать ли тезисы на всенародное обсуждение. Или - внутри партии. Пусть сама разберется сначала? Подумайте, мол. От этого зависит и характер тезисов.

Конференция должна стать мощным толчком всем процессам перестройки. И требуется все обдумать: ход перестройки и меры по ее углублению. Как подойти в практическом плане к созыву конференции. Как доклад готовить... Ну, это-то мы сделаем. А вот как партию подготовить к конференции. Нужна будет очень острая самокритика: как выполняются постановления Пленума, «единство слова и дела», соблюдаем ли?! Что сделано и что провалено и кто ответственен за это. Думать надо и в плане доделки несделанного -ив оставшиеся месяцы, и в плане анализа проделанного. Что выполнили- не с точки зрения объемов, а новыми методами, выполнили ли договора.

Нужно сказать и о достижениях - экономических, политических, социальных. Это первое.

Второе. Как идет демократизация в партии и в обществе. Доклад будет один. Дайте свои мнения - как вы его себе представляете. У меня есть идеи. Но говорить обо всех не буду. Соберемся на той неделе.

Думайте о качественном составе делегатов конференции, о документах ее, о порядке работы.

Кое-что я сказал на февральском Пленуме. В центре - проблемы политической реконструкции - Советы. Возродить их. Ленинское отношение к их месту и роли. И о роли партии: чем больше размышляю и изучаю вопрос, тем сильнее убеждаюсь, - если допустим ослабление партии, все провалим. Ведь в ней - теория, осмысление, организация масс, сознание масс. Кто это за нее сделает?! Никому это не по плечу. Уже сейчас видим: стоит что-то упустить, отстать, сразу же это дает о себе знать, во всем обществе откликается.

Убежден, что надо кардинально менять Верховный Совет. Как подумаю о нем - перед глазами Большой Кремлевский дворец: сидят, кто слушает, кто так, похлопали, проголосовали - и вся работа. И разъехались. Такой ли нам нужен Верховный Совет - и по существу, и по составу, и по количеству, и по делу?

Убежден, что нужно ограничение срока пребывания на посту - всех, вплоть до Генерального секретаря. Но не так, как у югославов. Насмотрелся я там. Все лидеры счастливы, что у них нет Генсека. Каждый на своем месте речи произноси за всю страну. Все метят занять первое место.

Медведев: А с другой стороны - с ответным визитом некого пригласить! Хохот.

Г орбачев: Но посмотрим на себя. Вот недавно занимались корпусом кадров на первых секретарей обкомов. До 40 лет нет ни одного подходящего. А откуда взяться-то. Они же были исключены из политического процесса. Ведь человек должен пройти через ступени партийной работы. Но им выхода не давали. И теперь кто рождения 30-ых годов, значит ему сейчас 50. А на выдвижение в центр он лишь к 60-ти подготовится. Нарушен у нас кадровый процесс.