Когда выходили от них, я заявила:

— С них денег не возьму, не уговаривайте!

— Они не примут бесплатной помощи. Никогда не принимают, всё сами. Я за них заплачу и найду способ вернуть им деньги. У Пашки сложная судьба. Сирота, в один день всю семью потерял. Отдали им свободный дом, пропойца один жил, сгинул где-то… — Степан задумчиво замолчал, глядя куда-то вдаль.

Не стала расспрашивать, направилась к следующему дому.

Теперь только зерно! — приструнила своё рвение.

На шестом доме почувствовала усталость и закончила работу. По мне, так очень неплохо.

Опять я обедала в доме старосты. Варя накрывала на стол, стараясь не смотреть на мужа и меня, но ей всё равно пришлось сесть за стол, и она поймала гневный взгляд супруга. Он на ней отыграется, здесь я ничего не смогу изменить.

Только доехав домой, почувствовала, как устала. Решила прилечь, опять вспомнив про Петровск. А может, не ездить? Отец всё равно пришлёт поверенному бумаги… Улыбнулась и уснула.

В этот раз я проспала всего пару часов. Отлично! — села, потянулась. Нужно посмотреть, как там моя оранжерея.

Работы практически были окончены, по крайней мере, крыша сделана. Сейчас она не выглядела плачевно, да и стёкол оказалось не так уж и мало, больше половины крыши и на двух стенах даже окна восстановили. Вряд ли деревенские свои стёкла добавили.

Увидев меня, рабочие прервались на пару секунд и поприветствовали. Я ответила и пошла всё рассматривать да планировать, что где разместить.

Казалось, что места для моей затеи более чем достаточно. Я начала прикидывать, где делать грядки под клубнику, но тут в голове всплыли воспоминания. Нет, не из личной жизни, а из рекламы. Там показывали ступенчатые грядки под клубнику. Мне тогда показалось это очень удобным и главное, вместимость кустов увеличивается, а для меня это решающий довод. Если обычные грядки я могу делать максимум метр шириной и это будет неудобно при сборе, то здесь грядки будут метра по полтора, а то и больше, нужно прикинуть конструкцию и поговорить со Степаном Ивановичем, ведь это его люди будут сколачивать мне короба из досок.

С новой идеей картинка будущего устройства оранжереи мне более чем понравилась.

Неожиданно часть рабочих приостановили работу и стали смотреть мне за спину. Я тоже повернулась и вздрогнула от неожиданности. Сердце громко забухало.

— Добрый день, Екатерина Фёдоровна! — у входа в оранжерею стоял Александр Константинович.

— Оставьте нас, — распорядилась я. Рабочие сразу бросили работу и потянулись на выход.

— Зачем вы приехали? — не скрывала недовольства, этот мужчина продолжал выводить меня из равновесия.

— Хотел поинтересоваться, как вы устроились, — он сделал ко мне несколько шагов, я попятилась.

— Оставьте свои болезненные желания и возвращайтесь домой!

— Екатерина, не отталкивайте меня окончательно. Я не на чём сейчас не настаиваю, просто хочу помочь, — Александр всё равно приблизился, а мне просто некуда было идти. Невольно стала его рассматривать, а сердце бухало как сумасшедшее. Пришлось выуживать из памяти образ Ярика и вспоминать поцелуй. Если так пойдёт, то он уже не спасёт меня и этот удав затащит меня в свою постель.

— Мне не нужна помощь, как видите. Всё отлично. Можете со спокойной душой возвращаться в Ярославль и забыть меня.

— Не хочу, — он подошёл совсем близко, и я машинально выставила руки, за что и поплатилась, он сразу их перехватил.

Поцеловать он их не мог, рукавицы мешали, но я чувствовала, что ещё шаг и он попытается меня поцеловать.

— Я буду кричать! Вы же не хотите, чтобы вас на улицу с позором выволокли мужики? — пришлось угрожать.

Мужчина понимал, что я вправе это сделать, тем более мужики неподалёку, стоит только крикнуть.

Александр, всё так же сверля меня взглядом, отпустил руки и осмотрелся.

— Простите, Екатерина Фёдоровна, тяжело держать себя в руках, чувства не дают мне спокойно жить. Вы правы, я обязан сдерживать порывы. Возможно, вам нужно время. Давайте забудем о моей несдержанности и представим, что мы друзья. Я обещаю не докучать вам своими чувствами, а вы позволите иногда приезжать на чай, чтобы узнать о вашей жизни.

— Зачем вам это? — спросила чуть ли не сквозь зубы.

— Время, оно всё меняет…