Он полез за пазуху и вытащил предмет, при виде которого у меня на секунду перехватило дыхание.

Тубус.

— Какого… — начал я и осёкся. — Ты украл его у мастера Цао?

— Украл — слово грубое. Я бы сказал временно реквизировал для обеспечения безопасности операции. — Жэнь Кэ протянул тубус мне, и его лицо было совершенно серьёзным, без тени обычной иронии. — Мастер спрятал его в третью нишу за алтарём, под двойной кладкой. Хорошее место, если не знать, где искать. Но я знаю каждый закоулок в этом храме. Давно знаю.

Я взял тубус. Металл был холодным, и руны под пальцами молчали, как всегда. Камень Бурь на груди отозвался лёгким теплом, не тревожным, скорее узнающим.

— Зачем? — спросил я.

— Считай, что это интуиция, — ответил Жэнь Кэ просто. — Цао боится, что тубус опасен. Может быть, он прав. А может и нет. Я тоже любопытный, а вещица древняя, знаешь, что там?

— Мастер тебя убьёт, когда узнает, — сказал я, убирая тубус в рюкзак, поглубже, стараясь незаметно поместить в пространственный карман.

— Мастер Цао убивает меня каждый раз, когда видит. Я привык. — Жэнь Кэ пожал плечами и потянулся за остатками хлеба. — Зато у тебя будет чем заняться на привалах. Ты ведь уже знаешь, как его открыть, да.

— Ты же подслушивал. Зачем спрашиваешь.

— Так я же из вежливости. Нам с тобой ехать еще долго вместе.

— Ты манипулятор.

— Я дознаватель. Был. — Он вздохнул с преувеличенной грустью. — Теперь я беглый убийца с украденной казной и дурной репутацией. Понижение, прямо скажем.

— То есть казна всё-таки была?

— Видят небеса, я этого не говорил. — рассмеялся парень. — Пойдешь теперь соучастником, если поймают, поверь.

— Понял, молчу.

Дальше ехали молча, и молчание это было хорошим. Таким, какое бывает между людьми, которые ещё не друзья, но уже не чужие. У каждого свои тайны, но есть и нечто общее внутри. Например сосиски, делящиеся на троих.

К полудню далёкая полоска воды приблизилась, и я уже мог разглядеть широкую ленту реки, серебристую под весенним солнцем. На этом берегу, там, где дорога спускалась к воде, виднелись строения, причалы, дым. Переправа. До неё оставалось, по моим расчётам, ещё день пути. Мы прямо не блистали скоростью.

Я изначально планировал рвануть на лошадях, быстро, маршрутом пройти, при этом везя с собой минимум товара в пространственном рюкзаке, но мастер меня остановил. Как и Жэнь Кэ. Тот категорически отказался ехать на лошадях.

— Ты на лошади не ездишь, почему? — спросил я, когда мы остановились у обочины размять ноги и напоить лошадей у родника.

Жэнь Кэ, который в этот момент стоял в стороне и с подозрением разглядывал одну из кобыл, напрягся.

— Нет.

— В смысле — нет? Странный ответ. Ты боевой практик средней стадии закалки кожи. В чем причина?

— Бегать — могу. Ездить — нет. — Он скрестил руки на груди и посмотрел на лошадь с таким выражением, с каким обычно смотрят на ядовитую змею. — Я слишком уважаю себя, чтобы доверять свою жизнь животному, которое пугается собственной тени.

Лошадь, словно почувствовав его отношение, повернула голову и оскалила зубы, чего я сосем не ожидал от обычной лошади. Жэнь Кэ отступил на шаг, показывая, что не имеет враждебных намерений.

— Вот. Видишь? Она меня ненавидит. Они все меня ненавидят. С рождения.

— Может, не ненавидят, а чувствуют в тебе змею, — предположил я.

— Возможно, — согласился он с неожиданной серьёзностью. — Моя техники… влияют. Лошади, собаки, кошки, все шарахаются. Твой Бабай единственный, кто терпит, и то, потому что он сам не совсем обычное существо.

— Ты ему сосиску дал, он тебя теперь за брата почитает. — пояснил я за Бабая. — Уж поверь, я знаю. Просто мы на телеге будем тащиться долго.

— А ты прямо торопишься? Мы люди цивилизованные. Пешком ходят крестьяне и охотники. А я, как минимум, бывший государственный служащий. Пусть и с подмоченной репутацией. Мне положена хотя бы крыша над головой и горизонтальная поверхность для сна.

— Ты беглый преступник.

— Тем более. Беглому преступнику комфорт важнее, чем законопослушному гражданину. Стресс, знаешь ли. Нервы. Надо беречь здоровье, а то поймают больного, какой в этом подвиг для ловцов?

Я покачал головой и полез обратно на козлы. Жэнь Кэ забрался в повозку, устроился среди мешков и коробок, и через минуту оттуда донёсся его голос:

— Хочешь историю? Всё равно скучно ехать, а у меня их много.

— Валяй.

— Была одна старуха на втором ярусе. Гадалка. Ну, как гадалка, она раскладывала костяные плашки и говорила людям то, что они хотели слышать. Классическая мошенница, казалось бы. Я пришёл к ней по наводке, думал, она связана с контрабандой через нижние ярусы, потому что к ней ходили подозрительные типы.