Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
Нет бы — о винепеть в охотку мне,о листве, о ветре, о судьбе;только песнь моюя о тех пою,кто вовек не спел бы о себе.Про вихор мальца,про клюку слепца,про шарманку в сквере за углом,про бубновый туз,про чужой картуз,про гниющий в гипсе перелом.Гневу моемуне уйти во тьму,с вами говорю начистоту:в самый поздний часдумаю о вас,кровь клокочет у меня во рту.Петь наединес вами дайте мне,чтобы, сердце песне приоткрыв,вам постичь на мигэтот вечный крик,а быть может — и его мотив.
Ромашка
Где, как клинья, лезут в полетупиковые пути,из бугра да из овражказнай растет себе ромашка,ей плевать, на чем расти.Проползают паровозы,травы копотью черня;но ромашке — лишь бы лето,искры гаснут рядом где-то,ей ущерба не чиня.Если ты по мне скучаешь,то под вечер не тужи:в самом первом, легком мракеприходи за буераки,за пути, за гаражи.Миновав забор щербатый,ты придешь ко мне сюда:здесь откроется для взоровзелень дальних семафоровда еще вверху — звезда.Ты прильнешь ко мне так тихо,станет виться мошкара.Ах, как сладко, ах, как тяжко,пахнешь ты во тьме, ромашка, —и тебя сорвать пора.
Песня у костра в саду
Сложим костер,не обойдешься, понятно, без помощи грабель;стебель остер,каждый сухой, — берегись ощетиненных сабель.Фрукты собраны, сад подготовлен к зиме,все отводки в теплице сидят, как в тюрьме,всё, что надо, подрезано, вскопано, сложено в штабель.Жар у костра!Не обожгись да пожар не устрой ненароком.Завтра с утрабросим хозяина греться в дому одиноком:пусть на рынок таскает свой лук до весны,мы же в город податься до дома должны, —всё в дыму, и листва, облетев, шелестит над потоком.Ну, подтяниту же, что прежде, — иль вовсе не стало задора?Гаснут огни,стручья полопались, жухнут вьюнки у забора.Время взять у хозяина полный расчет,ибо холод уже над полями течет,наступает зима, и по новой споется не скоро.
Из сборника
«ИЗГНАН ИЗ АВСТРИИ»
(1943)
Писать в тоске ли, в злобе
Писать в тоске ли, в злобепро то, как в синей робес мытьем полов вожусь?Возьму для проволочкидвадцать четыре строчкии в них опять не уложусь.Здесь жить не слишком тяжко:есть брюки, есть рубашка,я на соломе сплю.Пусть цензоры не мажутслов, что тебе расскажут,как я тебя еще люблю.Молчу про будни наши,поверки и параши,про то, как что ни час,то свежий слух, что лордампришлось приказом твердымотправить на свободу нас.Пусть нынче из баракая вышел бы, однакос тобою бы не смогсейчас остаться рядом:пропитан пылью, смрадомя весь, от головы до ног.Во всем, всегда, повсюдучем был — уже не буду:годам ведем отсчетуже иной с тех пор мы,как в спешке на платформынас погрузили, словно скот.Исписана страница,свиданье и не снится, —я завтра при котлезаведую баландой,коль нынче всей командойне увезут на корабле.
По-тихому, на всякий случай,впотьмах умело взяли нас;за проволокою колючеймы оказались в тот же час;ползла чреда часов туманных,нам долго было суждено,при жалких наших чемоданахстоять, не чуя ног давно.Мы — хайтонские бедолаги,от всех, кто дорог нам, вдали:трофей союзничьей отваги,соль — извините! — пыль земли.Черпак баланды, самый первый,испробованный на веку;болит спина, ни к черту нервы,и тело радо тюфяку.И мы легли, шурша соломой,в казарме на немытый пол,мы обволакивались дрёмой,но сон спасительный не шел.Шаг часового, шаг жестокийдоносится издалека;на западе и на востокенас гордо стерегут войска.Но страх все гуще, все приметней,знакомым больше веры нет,неумолкающие сплетни,плодят в потемках полный бред;все громче пульс и все короче,в душе — опять же пустота:глядишь, эсесовцы средь ночитараном выбьют ворота.Нас выведут, рядком построив,винтовки тявкнут в тишине —и мигом кровь и мозг изгоевразбрызгаются по стене.Но может статься, что во мракегрядет спасенье от оков,поверх костей взрастая, макизаблещут шелком лепестков.И мы узнаем, что невзгодынам в жизни выпали не зря,что ради торжества свободымы попадали в лагеря.Ну что ж, покуда, честь по честидостойно посидим в плену:авось с союзниками вместесумеем выиграть войну.23–5.-23.6 1940
2
Лагерь для интернированных, 1940.
С 23 мая по 23 августа 1940 года Крамер, как все еще не получивший британского подданства, был интернирован в лагере Хайтон под Ливерпулем, откуда был переведен в лагерь на остров Мэн.
И сгущается ночь
И сгущается ночьи слетает листваи ничем не помочьи надежда живаи торчит часовойи никто никудаи хлебнули с лихвойи гудят провода.И могли бы доброми уж прямо врагии не действует броми тупеют мозгии баланда жидкаи бессмыслен скулежи шептаться тоскаи молчать невтерпеж.И над родиной тьмаи не жизнь а дерьмои сойти бы с умаи на каждом клеймои не верим вестями сжимает сердцаи полгода к чертями не видно конца.10. 10 1940, о. Мэн, лагерь для интернированных
Вена: Праздник тела Христова
1939
Вышло их на улицы так мало,совершавших ежегодный путь, —большинство осталось у портала,не посмев к процессии примкнуть.К ладану всплывающему липливетки, обделенные листвой,и хористы обреченно хрипли,медленно бредя по мостовой.Жались горожане виновато,обнажали головы они,удивлялись, что хоть что-то святовсё же остается в эти дни.Так и шли, сердца до боли тронув,шли среди всеобщей немоты,а над ними реяли с балконовфлагов крючковатые кресты.
Над кружкой барды
Не убирайте покуда питье со стола:время худое, так дернем — была, не была.В прошлую, помню, войну, не лениться веля,нас спозаранку жандарм выгонял на поля.Был он инстанцией высшей прожиточных норм:столько-то вровень — тебе и скоту на прокорм,все разносолы сдавай на потребу войне,что утаишь — по суду разочтешься вдвойне…Так вот у многих была, да сплыла ветчина;разве что ночью мололи маленько зерна,пили из вымени и, никого не спрося,хоть одного успевали прибрать порося.Время ловчить научило, на ум навело:к нам горожане порой приходили в село,сукна давали в обмен, — да о чем говорить,деньги годились тогда, чтоб от них прикурить.Вот уж поганые нынче настали года!С неба свалилась крестом крючковатым беда:мы не видали хозяев таких на веку —мерят зерно и на граммы считают муку.Нива — твоя, лишь покуда стоит зелена,твой — виноградник, но ты не увидишь вина,если в распадке поставишь силок на зайчат —завтра соседи, глядишь, на тебя настучат.Сливы созреют — первач для хозяев, учти;семя твое не должно прорастать во плоти.Жизнь, говорят они, только дается взаймы.Ну, да об этом еще побеседуем мы.Люди, молитесь о том, чтобы сгинуло зло,чтобы его ураганом навеки смело;чистите ружья и косы точите пока —пейте, да только оставьте и мне полглотка.
