Private-Bookers
Книга осенних голосов
вернуться

Антология

Шрифт:

Попытка Сэлинджера

Наташе Антоновой

Выйди, Сестренка.Прятаться – больше негде:Светит, как солнце, твой пацифистский нимб.Наши мужья – Поэты – тусят на небе.Мы – непонятным раком – сидим под ним.Дай закурить.Забей сигарету праной.Верю в Тебя,Как дети – в советский фильм.Видишь, как щедро хлещет нектар из крана? —Только не вздумай ставить проклятый фильтр.В каждом прохожем —Прячутся херувимы.В каждом дерьме —Вместилище чистоты.Мы беззащитны так, что неуязвимы:Нам непонятно, кто изобрел щиты.Это, конечно, глупо —Дышать эфиром.Всей внутривенной пропастью – падать в рожь.Кто-то Большой на жизнь не поставил фильтра:Так и кури, Сестренка, —Авось, умрешь.

Синдром фатальной обреченности

Анна Юннис. г. Санкт-Петербург

От автора:

Детство я провела на Северном Кавказе (в одном из тех городков, где Печорин наделал много шуму), позже переехала в Петербург и обвенчалась с его колоннадами, крышами и каналами на долгие пятнадцать лет.

Окончила факультет политологии СПбГУ, затем вступила в ряды членов-корреспондентов АРСИИ им. Г.Р. Державина. Сейчас изучаю психоанализ, отчего пришлось изменить ставшему родным Питеру с господином Фрейдом и углубиться в тайны человеческой души.

Собираю фигурки сов и Пьеро. Пою, когда хорошо. Рисую, когда еще лучше. Пишу. Всегда. И порой обрабатываю материал до года. Разгильдяйка, но совестливая. Перманентно влюбленная. Апологет чистоты поэтической крови похлеще семейства Малфоев. Про влюбленную я пошутила.

В 2007 году вышла моя первая книга «Эстафета», после родилась и вторая «По ту сторону тумана». Если говорить о стихах, как о детях, то я, пожалуй, многодетная мать (правда, не в меру строгая); а если все-таки возвести их в ранг продуктов сублимации… Нет, совершенно не хочется связывать свободный акт творения по рукам и ногам, предоставляя науке право о нем судить. Эта привилегия все-таки остается за читателем.

Только я не лечусь…

Мостовые сверкают от влаги дождя – по субботам —Ренуар пишет «Танцы», приметив твой синий пиджак.Вместо счетницы мне принесли наше общее фото,Где на нем еще (помнишь?) ты бисерно вывел «всех благ».Формалиновый привкус у чая – в день прошлой разлуки —Ты размешивал сахар не ложкой, а дужкой очков.Я сейчас понимаю, насколько холодные рукиПо ночам грели сердце. И полон твоих двойниковЭтот город теперь – меморандум дистантных желаний:Не коснуться, не взять, не проверить согласие чувств.Среди сотен полученных (вроде случайных) посланийЯ всего ничего – твое «здравствуй» услышать хочу.Подожду до зимы, измеряя шагами пространствоМежду пыльных перронов – по рельсам отчаянный звон.Ты когда-то сказал, что сильнейшее в мире лекарствоОт любви – это время. И, кажется, что-то про сон…Только я не лечусь.

Аусвайс

Провианта точно не хватит. Пусть.Я – в дорогу. К солнцу, не за тобой.Мой стакан всегда вожделенно пуст,И в гортани жадно скребет огонь.На повестке дня – диалект чужих,Непонятных, странных, мне в самый раз,И учиться жизни у них всю жизнь,Чтоб не в бровь, а в глаз, непременно в глаз.Ты смеешься: «Путь твой нацелен в ад,Развезло от кофе, как колею.И сама как черт, на цыганский лад.Я тебя, такую, не полюблю».Не дрожит в ночи карабина ствол,Прядь волос скрывает берсеркский взгляд.Выдыхаю перечной мглой ментол:«Ну, тогда до встречи, мой недобрат».…У него глаза от сурьмы темны,Реверс головы стрижен под G.I.Я его прокуренный смех взаймыЗабираю пропуском прямо в рай.

Двенадцать

Двенадцать месяцев пролетело; она сказала, что будет жить,В Господне лето вернула тело (одни картонные муляжи).Ей сон не в руку, и час не ровен(как штрих на подписи – кошкин хвост).Она хотела болеть любовью,носить туникой во весь свой ростЕе, улыбкой сияя – солнцем,на крышах мелом писать «люблю!».Сухой асфальт прозвенел червонцемв ушах и вырезал на корню(Как ту деревню холера) счастье.Мольба сирены, бесплатный цирк:Пьеро с носилками из медчасти и карты ейнеизвестной масти, и (ржавый) Стинг.Двенадцать месяцев пролетело;дедлайном выделив ровно год,Она взрослела или старела…и выла выпью в тени вольера, драла живот.Одной затяжкой курила Марли,читала Мартина вслух сестре.И из-под (с кожей сращенной) марли ее тепло отдалось весне.Недавно, в парке кормя собаку,я взглядом в небе поймал (на треть)Упрямый профиль дракона Хакуи рядом ту, что смогла взлететь.

За пять шагов до Луны

А мне не надо твоих авансов.Я так привыкла: больной, убогой.Питаюсь страстью. Не странно разве,Что изначально не той дорогойСтремглав иду, распустив по плечиГоргоньих змей золотую лаву?К тебе недолго: всего лишь вечер,За пять шагов до Луны – направо…

Докажи

Докажи, что правила все просты:у любой планеты есть север; дом —там, где мама или, возможно, ты(если хочешь). Дышится здесь с трудом,на орбите черной дыры. Отсекс кораблем в трофей превратился дна.Я брожу по снам, я кружу во сне,я схожу с ума.Я схожу с ума от боязни житьв камуфляже сером из волчьих шкур.Ты проверил стропы и крепежи,ты надел скафандр. И по щелчкукарабинов сумрак меняет лик(что дурак, что гений – родство дорог).Докажи. И внутренний твой двойникне взведет курок.Обещай вернуться, пусть на словах.«Даже в бездне скрыт отголосок звезд.Я тебя… ты знаешь…» – и астронавтперерезал трос.

Нукке

Есть пиджак на выход и два лакея,Фляжка спирту, конь и большой шатер.Ты ко мне придешь непременно, фея.Я – наглец, я – падальщик, я – актер.Я зело хитер (мой чванливый зрительСыт по горло сказками о добре):Он с надеждой входит в мою обитель,Он желает сдаться моей игре.На цилиндре – туз, под цилиндром – безднаДуш продажных: зал откровенных сцен.И тебя здесь также свое ждет местоПо одной из самых завидных цен.Зубоскалит влага на коже смуглой.Мезальянсом тянет из-за кулис.Ты рискуешь стать моей лучшей куклой.Ты уже шагаешь со мной на бис…