Странный момент: я чувствовала какую-то невыразимую радость, улыбка не сходила с моего лица. На несколько минут в душе случился некий переворот. Песня заставила забыть о невзгодах и разбудила странную ностальгию. «Неужели вскоре случится чудо?» – твердила моя душа. А ум отвечал: «Конечно, ты же любишь его, и вы поженитесь, поэтому ты должна быть счастлива». Как же хотелось, чтобы песня не заканчивалась и момент этот длился вечно.

Но такое было невозможно. Музыка вскоре стихла, сменившись совершенно незнакомой песней, а я обнаружила, что не только пела, но даже кружилась в танце. Вместе с мелодией я застыла в пол-оборота и увидела перед собой каменное изваяние дракона. Это была одна из двух скульптур, украшавших балкон. Один примостился на одном краю террасы и глядел вниз, другой здесь, на другом конце, и был повернут лицом на фасад. Его пасть открыта, а в глазах сверкали красные камни. Это сначала меня слегка напугало.

– Ну, привет, дракоша, – вырвался у меня смешок, когда я пришла в себя. – Тебе понравился мой танец? – я засмеялась.

С ума сошла: говорю со статуей и радуюсь неизвестно чему. Наверное, шампанского было слишком много. В голове проносились разные мысли и в частности, что у человека, делавшего эти скульптуры, определенно был талант. Ведь изваяния выглядели словно живые, просматривались даже мелкие детали: чешуйки, когти, шипы. Но вот с разнообразием был явно недобор. С таким талантом не стоило ограничиваться одними драконами. Конечно, то, что они все разные (я пока не видела двух одинаковых), было круто, но можно было изобразить еще что-то…

Погладив чешуйчатое каменное создание, я вернулась в комнату. Увертюра к моему счастливому будущему закончилась и не уверена, что после нее последует роковое событие второго акта, как в старых фильмах или театральных постановках.

Я решила, что стоит лечь спать. Долго вертелась и вскоре почувствовала жажду. Воды в комнате не оказалось. Мое внимание привлек телефон, но я не знаю, можно ли позвонить и заказать что-либо в комнату как в гостинице. Да и номера у меня не было. Скорее всего, придется идти самой.

Выскользнув за дверь, я стала тихонько направляться вниз. Никто не запрещал мне ходить по дому, но чувство было будто делаю что-то запретное. В хорошо освещенном коридоре было тихо, слишком тихо.

Я пожалела, что не спросила, где комната Анабель: она пока единственная, с кем я подружилась. Все были со мной вежливы, но не более, а эта задорная блондинка вертела мной, как и Адам. Они оба без труда брали верх над моей особой, и я позволяла им это.

Коридор тянулся и тянулся, и в какой-то момент мне показалось, что я заблудилась. И жажда не проходила. Ох, не следовало есть столько закусок. Они, конечно, были изумительными, а мясо барбекю вне всяких похвал, и все же следовало знать меру. От съеденного яства чувствовалась легкая тяжесть.

Еды было много, танцев слишком мало. Впрочем, удивительно, что они вообще были. Когда время закусок подошло к концу, солнце уже садилось. Семейство де Керр лениво отдыхало в обществе друг друга. Наконец, оставшись в относительном уединении под большим деревом, мы с Адамом поддались общему релаксу.

– Хороший вечер.

– Да, – ответила я ему, поскольку действительно расслабилась достаточно, чтобы ненадолго забыть о прохладной встрече и недомолвках. – Часто вы такое устраиваете?

– Только по особым случаям. Но надо чаще. Иногда забываю, какая привилегия здесь жить.

– Да. Это точно привилегия. Особенно для меня.

Вдруг заиграла легкая мелодия, и Алестер повел свою жену в небольшой крытый шатер и закружил ее в танце. Играл джаз-блюз. Несколько пар, словно по команде, последовали их примеру. В обстановке чувствовалась легкая ностальгия, и было очень приятно отдыхать под эти мягкие мотивы. Мне импонировала любовь де Керров к подобной музыке – я просто наслаждалась вечером.

Между Гарри и Уильямом развязался спор, кто из них поведет Анабель в танец, но она им обеим предпочла угрюмого молодого человека, стоявшего в стороне и не желавшего ни с кем заводить разговоры. Я не запомнила его имени, но помню, оно имело грозное звучание. Судя по всему, Анабель была к нему неравнодушна, а вот его чувства мне были не совсем ясны. Она сама его потянула танцевать, оставив братьев с носом. Нельзя сказать, что угрюмый молодой человек был симпатичнее двух других претендентов. Высокий рост, худощавое телосложение, темные, как смоль, волосы и взгляд исподлобья, смесь строгости и обиды. Он неохотно пошел с Анабель танцевать, но стоило ей заулыбаться и прильнуть к нему ближе, стал оттаивать. У меня сложилось впечатление, что он на нее в обиде, уж слишком расточала на него свои чары эта красавица. Даже стало интересно, что их связывает.

Меня тоже повели в танец. Адам всегда любил это дело, мы прокружились несколько песен подряд, оба счастливые и беззаботные. Но только шампанское и танцы меня расслабили, все направились на ужин. Я бы конечно предпочла танцы, но порядок устанавливал хозяин.

Все, и мы в том числе, пошли менять наряды и встретились спустя полчаса. Переодевались порознь, каждый в своей комнате. Адам заверил: он исправит это досадное недоразумение, и меня вскоре переселят в его комнату. Но я больше переживала о том, что надеть. «Надеюсь, такие официальные ужины будут не каждый вечер, иначе придется обогатить свой гардероб», – сказала я Адаму. Он только улыбнулся.

Ужин послужил контрастом неформальному общению на лужайке. Огромная столовая комната высотой около двадцати футов и порядка пятнадцати на десять ярдов или около того без труда вместила все большое семейство, хотя оно заметно поредело к тому времени. Очевидно, все же не всех пригласили на продолжение праздника.

Даже вспоминая тот ужин в окружении этих людей, я ощущаю дрожь. Мне было откровенно неуютно. Рядом со мной сидела Анабель, напротив Адам, а с другой стороны стул пустовал. Там должен был сидеть младший брат Адама, Тео, но его не было.