Две небольшие ракеты, пущенные в востроскручерный отсек «Тавды», взорвались на подлёте к невидимому гравитационному куполу. Защита бывшего космического завода оказалась не по зубам. Красный кружок вокруг сигары замедлился, стал мигать. На увеличении корабль казался безжизненным. Освещение не горело, дно пустовало – видимо, испуганная востроскруча выскользнула из упряжи и нырнула в подпространство.

Бедная псина, подумал Егоров. Прирученным и породистым тяжело без хозяина.

Кто бы из великих учёных, конструкторов двадцатого века мог подумать, что секрет межзвёздных странствий кроется вовсе не в неизвестных науке материалах, не в загадочных чёрных дырах и не в инопланетных ракетно-космических технологиях? Другие люди тем временем бились над загадками НЛО и ошибочно принимали все аномальные явления за корабли неведомых космических рас. Всё оказалось куда проще – все пришельцы из космоса были представителями космической фауны. Любопытными, доверчивыми, хоть и странными, зверями и рыбами четвёртого измерения, всплывающими из подпространственного океана взглянуть на нашу трёхмерную поверхность.

Всё, что требовалось совершить человечеству, чтобы покорить космос – это приручить, одомашнить космических гостей, робко подползающих к границам тогда ещё крохотной человеческой цивилизации. Долгое время в теорию космической фауны не верили. Позже, когда доказательства стали накапливаться, как снежный ком, сомневались – а получится ли? И лишь только к концу двадцать первого века небольшая группа энтузиастов сумела поймать тройку космических коньков, названных гипототемами, засунуть их в первый туннелизатор и унести судно «Елизар-2» к Альфа Центавре.

Подобно древнему земледельцу, впервые запрягшему в колесницу дикую кобылу и не имеющему пока ни седла, ни уздечки, ни стремени, «Елизар-2» не имел ни искусственной гравитации, ни возможности прикармливать коньков, ни умения внятно ими управлять. Несколько месяцев энтузиастов мотало по ближним к земному Солнцу системам, и в итоге из всей команды живыми смогли вернуться лишь пара человек. Коньки вынесли «Елизар-2» на орбиту Марса, и лишь помощь коллег с китайской марсианской базы спасла уникальный опыт экспедиции.

Позже к одомашненным гипототемам добавился космический планктон – дефлюцинат, который научились добывать вдалеке от планет специальными плазменными сетями. Востроскручи, космические волчки – те самые летающие блюдца, которые посещали Землю с давних времён. Именно они похищали людей и относили их на другие кислородные планеты, позволив развиться к моменту обнаружения землянами десятку архаичных сообществ.

Дефлюцинатом стали кормить гипототемов, а востроскруч научились использовать для создания искусственной гравитации, защиты кораблей и низкоскоростного маневрирования вблизи планет. Ещё позже приручили космокуропаток – корм для востроскруч, а также почтовых голубей и источников тепловой энергии.

И позднее всех к этим видам прибавились более редкие и сложные в одомашнивании. Это гелиображники, с которыми стало возможно строительство космических парусников. И тюленеры, огромные, ленивые существа, похожие на сигары, ставшие дармовой тягловой силой для раскручивания малых планет и неспешных транспортировок огромных космических грузов.

– Сейчас с базы Инспекция прилетит, разберутся, – прервал лёгкий исторический транс Егорова Артемьев. – А нам плюс в лётный журнал, помогли с задержанием. Так, я отойду ненадолго, у нас через семь минут погружение.

Наконец, лёгкая дрожь прошла по помещениям. «Тавда» совершила погружение в четвёртое измерение. Следующей остановкой на пути была планета Тюмень, автономия в составе Уральского Союза Планет. Тысяча космических коньков исправно закрутилась в реакторах-туннелизаторах, заключая свою повозку в трёхмерный пузырь и неся корабль сквозь подпространственные течения.

Капитан вскоре вернулся к беседе. Овсяное печенье в каюте неумолимо заканчивалось. Разумеется, Егорову было предложено не только печенье с напитками: настоящий космический борщ, который готовят лишь на крупных судах с нормальным тепличным хозяйством, Леонид уже жадно выхлебал и теперь чаёвничал. Сначала были долгие разговоры о космических заводах, воспоминания – о школе и юности, о родной планете Рязань, о последней встрече выпускников гимназии, которая состоялась пятнадцать лет назад. Об эмиграции из Суздальской Империи в Уральский Союз Планет. Артемьев вскользь упомянул, что покинул родную державу из-за проблем с прошлым работодателем – почти как у Леонида.

Поговорили и о политике. Артемьев рассказал, что помимо привычных битв корпораций за лицензии на грузоперевозки в этих краях прибавились ещё и битвы вполне настоящие, с применением оружия. Не только контрабандисты, но и бандиты всех мастей. Нападения на станции, аварии, ещё и пропажи кораблей. Рассказать в ответ про то, как за ним гнались, Егоров поостерёгся – мало ли, связанных с этим проблем Артемьев мог испугаться.

Пришла мысль, от которой по спине пробежал холодок – а что, если преследователь рядом? Где-нибудь на логистической станции?

Вскоре Егоров услышал от капитана вопрос, который был неприятен и, тем не менее, неизбежен.

– Расскажи-ка ты лучше, как у тебя сейчас дела, – предложил Артемьев. – Чем живёшь, где летаешь?

– Снял апартаменты в Перми. Я профессиональный поэт. Сейчас совершаю тур в сторону окраин.

Артемьев удивлённо приподнял густые брови:

– Хм! Как? Этим всё ещё можно зарабатывать?

– Разумеется, – Егоров с трудом подавил раздражение в голосе – тема была болезненная. – Достаточно получить в творческой гильдии лицензию на коммерческое использование произведений. А если с правом на выступления – то это ещё лучше, можно собирать стадионы. Однажды я заработал сто пятьдесят тысяч союзных за одно выступление.