Остальных двух телеграфистов разъискали весной, когда начал сходить снег. Одного нашли стоящим в узкой щели между камнями. Он спрятался туда от вьюги, но примерз к камням и не мог вылезти. Другой, занесенный снегом, стоял на коленях перед скалой, положив голову на руки…

С перевала мы видим зарю. Она горит на юге ярко оранжевой полосой. На ее фоне четко рисуются зубцы далеких скал. А выше все небо начинает светиться удивительными красками. Непосредственно над зарей оно мягко зеленое, прозрачное, чем выше, тем гуще становится его зеленый цвет, и над головой он переходит в синий. А позади, на севере легла сильная фиолетовая полоса, и на ней выпукло и мощно выступают снежные скалы.

Заря горела час. Потом день кончился.

У Горлова разладились лыжные ремни, он останавливается, чтобы поправить их, и я ухожу вперед. Я прохожу озеро, небольшую рощу, поднимаюсь на плоский увал и вдруг под ногами вижу залив. Он лежит внизу, в глубочайшем провале, и за ним уходят в даль одна за другой острые гряды снежных гор. Налево залив расширяется, и из его черной воды поднимаются высокие острова. Направо он уходит ровной прямой полосой.

На берегу, в глубине маленькой бухты я вижу деревушку. Это Белокаменка — цель нашего сегодняшнего похода. Я поворачиваюсь, чтобы поторопить своего спутника, и ветер так сильно толкает меня в спину, что я скольжу на лыжах, не двигая ногами.

В этот вечер в Белокаменке мы разговаривали со старым-престарым лопарем. Мы говорили с ним о Москве, о Ленине, об Александровской биостанции. Этот лопарь, старый опытный рыбак, в ответ на наш рассказ о работе Александровской биостанции рассказывает нам старинную норвежскую сказку о море, о мельнице, которая работает на дне моря. Вот эта сказка:

«Жили два брата, Один был богатый, корабли держал в море, солью торговал. Другой был бедный. Пришел бедный к богатому и говорит:

— Дай мне поесть. Есть нечего ни мне, ни детям.

Богатый брат отвечает:

— Дам я тебе целый хлеб большой, но должен ты исполнить то, что я тебе потом прикажу.

— Хорошо, — говорит бедный. И взял хлеб.

— Иди к чорту, — говорит богатый.

И пошел бедный искать чорта. Шел-шел, старичка повстречал. Поздоровкались.

— Куда ты идешь? — спрашивает старичок.

— К чорту.

— Правильной, — говорит старичок, — ты дорогой идешь. Здесь и чорт за горкой живет.

Поблагодарил рыбак старичка и идет себе дальше. А старичок вдогонку кричит:

— Не отдавай чертям хлеб задаром. Возьми за него мельницу.

Приходит. Черти встречают. Прыгают, хвостами машут. Хлеб, кричат, чтобы отдал им: голодны они. Рыбак посмотрел вокруг; видит: за дверью старая ручная мельница стоит. Он и говорит:

— Хлеб я вам отдам только вон за ту мельницу. А так не отдам.

Строго сказал. Черти так и этак, но все-таки согласились. Понес рыбак домой мельницу, а на дороге опять того старичка встретил.

— Что, — говорит, — теперь мне с мельницей делать? Хлеб я отдал.

— А это, — отвечает старик, — мельница такая: что захочешь, того и намелет.

— Ага! — говорит рыбак. — Понимаю.

Пришел рыбак домой, жена ругает.

— Где, — спрашивает, — был?

— Далеко, — отвечает.

Поставил он мельницу на стол, тут она и завертелась. И чего нужно, того и мелет: хлеб — так хлеб, рыбу — так рыбу.

Зажил тут бедный рыбак в свое удовольствие, богатому завидно. Захотел он мельницу к рукам прибрать, нашел он вора, дал ему денег и говорит:

— Укради для меня мельницу.

Тот пошел ночью и украл. Богатый взял мельницу — и на корабль. Паруса поднял и в море ушел. А когда берега не стало видно, он и говорит:

— Намели мне, мельница, соли да побольше, чтоб рыбу солить.

Мельница принялась за дело так, что кругом только треск стоял. Весь корабль был полон солью: и трюм и палуба. Тут богатый говорит: «Довольно». Но чтобы остановить мельницу, нужно было слово знать, иначе она не слушалась. «Будет, — говорит, — намолола».

А мельница все мелет. Богатый схватил ее, крутит, но ничего поделать не может. Нагрузился его корабль солью, не выдержал и пошел ко дну вместе с мельницей и с богатым. Так на дне моря мельница до сих пор и работает— соль мелет. Оттого и вода в море соленая…»

V

По отливу. — Фальшивый маяк Ивана Артемова. — «Пашка»-ледокол. — Горлов делает фордершпрунг. — Мы открываем зимний купальный сезон.

За ночь ветер нагнал оттепель, снег липнет, и на лыжах итти нельзя. Идем пешком по самому берегу залива и лыжи тащим на себе. Мы выступаем во время низкой воды, и первое время итти очень хорошо: дно обнажается до мелких галек. Здесь это называется «итти по отливу».