— Можно зайти на минутку, — поддержал его игру Толкунов. — Говорите, на первом этаже справа? — Не ожидая ответа, он сунулся в парадное и нажал на кнопку звонка у дверей с почтовым ящиком посредине. Никто не ответил, и Толкунов позвонил еще раз — с тем же результатом.

— Никого нет дома, — сказала девушка, последовавшая за офицерами.

Толкунов смерил ее хмурым взглядом с ног до головы.

— Сам вижу, — сказал не очень вежливо и обернулся к Бобренку. — Так что делать, майор?

— Но ведь нам обязательно надо увидеться с пани Василиной! — воскликнул тот.

— Где живет дворник? — спросил Толкунов у девушки.

— В соседнем доме.

— Позовите, — попросил капитан. — И вы, старший лейтенант, сходите с нею.

Когда девушка с Павловым ушли, сказал раздраженно:

— Прозевали пташку...

— Может, не хочет открывать? Или спит крепко? — усомнился Бобренок, хотя тоже был уверен, что пани Василина исчезла.

Видно, почуяла опасность, как-то выдал себя этот старший лейтенант из комендатуры. Да и что требовать от него? Хорошо, хоть заметил женщину в синей косынке и вывел к шпионскому гнезду. А в том, что пани Василина имеет отношение к гитлеровской резидентуре, у Бобренка почти не было сомнений.

Дворник появился сразу. Это был пожилой человек с длинными обвисшими усами, сморщенным лицом и с живыми, пронизывающими и, как определил про себя Бобренок, хитрыми глазами. Он снял шляпу и остановился на две или три ступеньки ниже офицеров (на первый этаж вел один лестничный марш), видно, привык знать свое место.

Бобренок спросил, уверенный, что получит положительный ответ:

— Давно в дворниках?

— Двадцать три года, — ответил человек не без достоинства и глубоко спрятанной гордости.

— Фамилия?

— Синяк.

— Знаете всех жильцов?

— А как же!

— Фамилия пани Василины?

— Грыжовская.

— Давно тут живет?

— Вселилась в конце июня.

— На каком основании?

— А какие были у немцев основания? — едва заметно ухмыльнулся дворник. — Распоряжение магистрата.

— И чем занимается пани Грыжовская? Занималась раньше и занимается теперь?

— Не знаю.

— Ну, — не поверил Бобренок, — а я думал, такой солидный и опытный пан должен знать все, по крайней мере, о своих жильцах.

— О пани Грыжовской ничего не знаю.

— А о других?

— Все, что пана офицера интересует.

— Почему же так?

— Ведь пани недавно поселилась.

— Уже три месяца...

— Да, время прошло, — согласился дворник, — но не так уж долго...

— Мы должны осмотреть квартиру Грыжовской, — вмешался Толкунов.

— Без позволения пани?

— Вот, — майор кивнул на Павлова, — представитель военной комендатуры города, он имеет полномочия. Открывайте двери.

— Но должно же быть распоряжение, — не согласился дворник, — бумага, прошу я вас.

— Будет, — решительно рубанул воздух Бобренок, — все будет, а теперь прошу открыть двери.

— Однако не имею чем... — развел руками дворник.

— Подождите... — Толкунов сделал несколько пружинистых шагов, ударил плечом по дверям, они затрещали, но не поддались. Толкунов ударил сильнее, но и теперь двери выстояли. — Чего стоишь, старлей! — сердито прикрикнул Толкунов на Павлова.

Они нажали вдвоем, замок не выдержал, оборвался, двери распахнулись, и офицеры влетели в переднюю.

Капитан ловко обошел велосипед, занимавший чуть ли не половину узкого прохода, открыл дверь, ведущую в большую и светлую комнату, хорошо обставленную. Полированный буфет с фарфоровой посудой, широкий мягкий диван, ковер чуть ли не на весь пол, большой радиоприемник на низеньком столике возле дивана — удобно, можно растянуться на нем и крутить ручки настройки. Бобренок остановил в передней дворника и девушку.

— В комнату не заходить, — предупредил он. — Ждите тут, будете понятыми.

Дворник согласно кивнул: очевидно, почти за четверть столетия своей работы привык ко всему и знал, каковы обязанности понятых.

— А ты, старлей, — Толкунов подтолкнул Павлова к выходу, — покарауль на лестничной клетке. Впускать всех и никого не выпускать.

— Слушаюсь!

Обеспечив тылы, розыскники принялись внимательно осматривать квартиру. Бобренок быстро перебрал вещи в шкафу: висело там лишь несколько платьев, пальто, лежало белье. Толкунов выдвинул ящики комода и тоже не нашел ничего интересного. Заглянул под диван, пощупал подушки — с тем же результатом. Вдруг его взгляд остановился на чем-то... Бобренок проследил за ним и увидел ящик для обуви около входа. Обычный фанерный ящик, обитый дерматином, и пара стоптанных туфель стояла на нем.