Выстрел милосердия
В первый день нового года у Олега Фёуке первый день в отделе убийств, и три трупа знаменуют начало нового года. Все жертвы связаны с киноиндустрией. Когда в полицию присылают фильмы с инсценировками убийств из истории кино, встает вопрос: неужели в Осло снова серийный убийца?
Но убийца монтирует собственный шедевр — и Харри обречен сыграть в нем роль.
Следующий дубль может стать для него последним.
От переводчика
Меня зовут knigaperevodchik. Сразу честно: я не переводчик по профессии и не знаю ни норвежского, ни английского языков. Вручную я тоже ничего не переводил и не правил — всё от начала и до конца делали ИИ-агенты под моим контролем.
Как вообще создавалась эта книга:
1. Черновой перевод: с оригинального норвежского языка почти весь роман перевела Gemini 3.5, а 32-ю главу (из-за строгой цензуры) — Gemini 3.8.
2. Первое чтение: когда черновик слегка пригладили, я сел его читать сам. Местами продираться было тяжело: глаз спотыкался о корявые фразы, смысловые дыры и путаницу, где персонажи говорили чужими голосами и меняли пол. Я собрал 232 собственные заметки и поправил их через ИИ-редактора Muse Spark.
3. Поворотный момент: а дальше, благодаря одному из подписчиков, я понял неприятную правду: мой перевод на поверку оказался точно не лучше, чем версия от другого нейро-переводчика (Глеба). Стало ясно — надо браться за дело по полной.
4. Погружение в CLI и агенты: никогда до этого не прикасаясь к командной строке и терминалу (к так называемому CLI) и не работая с консольными ИИ-агентами, я решил разобраться и довести книгу до ума.
Что в итоге сделано:
• Разобраны все 232 мои первые заметки, по которым внесено около 250 точечных исправлений;
• Проведён детальный аудит ещё 343 трудных мест (по замечаниям подписчика и перепроверке агентов): из них закрыто 176 обязательных смысловых ошибок (пол и лица говорящих, термины вроде mord/drap и hen, киношные должности, родственные связи, падежи и опечатки);
• Добавлено более 70 подробных сносок (реалии и топонимика Осло, музыка, кино, норвежские законы и буддийские понятия);
• Наведён порядок в тексте: расставлены разрывы между сценами, унифицированы имена, кавычки и буква «ё».
Тот перевод, который вы видите сейчас — уже финальный. Тех сильных огрехов, путаницы и нелепых нестыковок, через которые мне приходилось продираться во время первого чтения, здесь быть уже не должно.
Надеюсь, вы получите настоящее удовольствие от романа! Подписывайтесь на мой телеграм-канал: t.me/knigaperevodchik
Приятного чтения.
Пролог
Через открытую балконную дверь квартиры позади себя Харри слышал, как Элвис Костелло поет бесконечно медленную и красивую песню «Shipbuilding» («Судостроение»). До полуночи оставалось два часа. Харри смотрел на свой город, Осло. Он лежал под ним, словно перевернутое звездное небо. Он посмотрел вниз, между носками своих поношенных ботинок Dr. Martens, которые выступали за узкий каменный выступ, на котором он балансировал. Семнадцатью этажами ниже снег на склоне, спускающемся к реке Акерсэльва, отливал серым глянцем. На мосту Саннербруа было всего несколько машин и ни одного пешехода. Никто не увидит его падения. Нарядно одетые люди сидели в теплых домах, и их взгляды были устремлены в другую сторону. Вперед. Люди вели обратный отсчет, готовясь войти в новый год с шумом. Харри же вел обратный отсчет, чтобы уйти из старого года и этой старой жизни с глухим шлепком о землю там, внизу, и его взгляд был обращен назад.
Этот день он посвятил инвентаризации своей жизни. Он был безработным полицейским и алкоголиком, перешагнувшим пятидесятилетний рубеж. На его совести было пять убийств, три из которых до сих пор не давали ему покоя. У него был один друг, на которого он мог рассчитывать, да и тот тоже алкоголик. У него был взрослый пасынок, которого он не хотел обременять, и биологический сын от жены коллеги. Но со всем этим ещё можно было жить. Все дело было в Ракели. Женщине, которую он любил больше, чем ненавидел себя. Она была мертва уже больше двух лет. Два года он провел словно похороненным заживо, хотя мог бы уже быть мертвым и свободным. Он пытался спиться до смерти, но и в этом потерпел неудачу. Это, конечно, могло бы стать его новогодним обещанием самому себе, но нынешний путь был проще и быстрее.
Порыв ветра качнул его, и, чтобы не упасть на крошечный, размером с обувную коробку балкон, какими оборудовались подобные послевоенные многоэтажки, он подался вперед. Ветер резко стих, и он поспешил отклониться назад. Равновесие восстановилось, и он тихо выругался на то, что избыточный инстинкт выживания его старого тела предал его. Сердце бешено колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу, прочь от этого сумасшедшего. Харри перевел дух. «Diving for Dear Life» («Цепляясь за жизнь»), — пел Элвис Костелло. Да. Харри приподнял ботинок над перилами, но передумал. Снова поставил его, потому что как раз в этот момент началось оно. Второе, затяжное соло Чета Бейкера на трубе. Харри закрыл глаза. Подожди немного. Сначала музыка, затем темнота и свобода.
В его маленькой квартире тихо шуршала виниловая пластинка. Затем зазвучало соло Чета Бейкера, которое когда-то заставило Ракель заплакать. Это было смиренное соло, которое поначалу словно извинялось за то, что занимает пространство, а затем заполнило собой все вокруг — все эмоциональное пространство. Бейкер уже был героиновой развалиной, когда Костелло встретил джазового трубача в одном из лондонских клубов в 83-м и спросил, не мог бы тот прийти в студию и подыграть в одной песне. По словам Эйстейна, это была последняя запись Чета Бейкера перед тем, как его нашли мертвым на улице в Амстердаме после падения из окна отеля в возрасте 58 лет.