Немного долбанутая героиня
Её хамоватая и дерзкая техник
Абсолютный неадекват пилот
И элитный солдат из прошлого — единственный разумный на борту.
Неизведанные планеты, уникальные биомы, чуткое отношение к законам физики — всё это вы найдёте в моём новом романе.
Глава 1. «Рогалик» и его псих-бригада
Гул старых систем «Рогалика» пронизывал весь корпус, создавая ощущение, что корабль прихворал и вот-вот начнёт кашлять. В отсеке технического обслуживания воздух был густым от озона, горелой изоляции и сладковатого запаха машинного масла, которое Грейс умудрялась разлить даже там, где, казалось, нечему было течь. Тусклый свет аварийных ламп дрожал, играясь тенями на помятой обшивке, покрытой слоями краски разных эпох — где-то ещё угадывался первоначальный тёмно-синий цвет Федерации, но поверх него лежали пятна ржаво-оранжевой грунтовки, серебристые заплатки и грубые сварные швы, похожие на шрамы старого бойца.
Джейн сидела на корточках у внешней панели правого борта, засунув руку по локоть в узкую щель между плитами. Рыжие волосы, обрезанные неровно и с несколькими прядями, торчавшими в разные стороны, были собраны в небрежный хвост, но отдельные локоны всё равно выбились из упряжки и лезли в глаза. Она моргнула, сдула их нижней губой и продолжила ковыряться тонким щупом в хитрой системе креплений. Пальцы были в чёрных пятнах графита и смазки, ногти обломаны, на запястье красовался свежий ожог от случайного касания горячего контура.
— Ну же, старина… — бормотала она почти ласково, наклоняясь ближе. — Не упрямься. Я знаю, ты можешь. Ты же всегда мог.
Внутренний голос корабля — тихий, почти ощутимый — отзывался лёгкой вибрацией под ладонью. Джейн улыбнулась уголком рта. Она любила эти моменты, когда «Рогалик» будто отвечал ей. Ржавая посудина, над которой смеялись в каждом доке, которую банкиры уже трижды пытались списать за долги, для неё была живым существом. Здесь, в тесном пространстве между обшивкой и внутренним каркасом, она чувствовала себя спокойнее, чем где-либо ещё.
Из глубины отсека донёсся оглушительный треск сварочной дуги. Яркая сине-белая вспышка осветила стены, и воздух наполнился резким запахом горящего металла.
— Да пошёл ты в гиперпространственный разрыв, кусок древнего дерьма! — рявкнула Грейс. Голос у неё был низкий, хрипловатый, с характерной механической модуляцией, которую давали вокальные импланты после слишком долгой работы в шуме. — Я тебе сейчас так подрегулирую поток, что ты будешь молиться своим ржавым богам!
Джейн вытащила руку из панели, вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя чёрную полосу, и повернула голову. Грейс стояла на коленях перед открытым люком гипердвигателя, её короткие чёрные волосы с выбритыми висками блестели от пота. Импланты рук — матовые, тёмно-серые, с заметными линиями шарниров и встроенными инструментами — двигались с пугающей точностью. В одной «ладони» зажат сварочный манипулятор, в другой — тонкий щуп-диагност, который пульсировал зелёным светом. Искры сыпались на защитный фартук, который Грейс надела поверх рабочего комбинезона, и отскакивали, словно крошечные звёзды.
— Грейс, — позвала Джейн, поднимаясь и отряхивая колени. — Если ты его сейчас до смерти замучаешь, мы вообще никуда не полетим. Банк и так сопит мне в затылок.
Грейс не повернула головы. Её имплант-рука с щупом резко дёрнулась, вытащила из недр двигателя какую-то оплавленную деталь и швырнула её на пол. Металл звякнул.
— Это проблемы банка. — Она наконец посмотрела на Джейн. Глаза у механика были тёмные, почти чёрные, с лёгкой красноватой каёмкой от усталости. — Этот гипердвижок уже три цикла назад должен был лечь в металлолом. Я не волшебница, в рот вас всех. Хотите подохнуть — не проблема. Ещё один прыжок, и мы все станем космической пылью, тогда банк получит писю, и ты сможешь нагнуть систему. Но не узнаешь об этом. Хочешь, я оставлю всё как есть?
Джейн подошла ближе, присела рядом, опираясь локтями на колени. Запах озона бил в нос. Она смотрела, как пальцы-импланты Грейс с хирургической точностью разбирают следующий узел.
— Я хочу, чтобы мы долетели, — сказала она тихо. — Знаю, что ты сможешь сотворить чудо. Закроем контракт по Ширкону-12, внесём в реестр пару десятков новых мхов и грибов, поставим датчики — и банк отстанет. Хотя бы на время.
Грейс фыркнула. Звук вышел почти механическим.
— «Пару десятков новых мхов». Ты опять врёшь себе, Джейн. Это край Федерации. Сколько твоих коллег тупоголовых согласились на контракт? А сколько из них вернулись? Новые системы потому так хорошо и оплачиваются, что кретинов вроде нас найти сложно. А ты ещё и на этом ржавом… чуде инженерной мысли прёшься.
Джейн промолчала несколько секунд. Потом протянула руку и осторожно коснулась плеча Грейс — живого, человеческого, над линией, где металл впаян в плоть.
— Он мой, — произнесла она просто. — «Рогалик» мой. И я не отдам его. Ни банку, ни кому-либо ещё. А тебя он любит. Может, даже сильнее меня.
Грейс на мгновение замерла. Импланты прекратили движение. Она повернула голову.
— Знаю. Поэтому и ругаюсь. Если бы мне было всё равно — сидела бы в доке, пила дешёвый синтетик, а потом бы трахалась до потери пульса с отважными капитанами.
В этот момент из коридора донёсся громкий, раздражённый голос Патрика:
— Нет! Нет, нет и ещё раз нет!
— Ну… — Грейс хохотнула, — или смотрела бы, как Патрика трахают отважные капитаны.
— Ты даже не мечтай! — продолжал протестовать пилот. — Я отдам тебе штурвал только в том случае, если меня расшибёт инсульт одновременно с диареей!
Джейн и Грейс переглянулись. Грейс закатила глаза так выразительно, что Джейн невольно усмехнулась.
— Пошли, — сказала она, поднимаясь. — Пока он не спалил процессор Ваппи.