Когда мироздание начинает «сбоить», обычного ремонта недостаточно — нужен полный ребрендинг реальности.
Марго только успела привыкнуть к должности главного архитектора мультивселенной и специфическому юмору своего адского соправителя Асмодея, как над всеми мирами нависла угроза, против которой бессильны и квантовая магия, и бюрократические депеши. Шрёдингер находясь одновременно в панике и восторге диагностировал «Большое скукоживание».
Мультивселенная просто… устала. Реальности теряют вкус, цвет и энтропию, сливаясь в одну серую, предсказуемую субстанцию. Ад Асмодея рискует превратиться в скучный офис с неработающим кулером, а родная Земля Марго — в бесконечный типовой микрорайон. Это не война, это космическая стагнация, и она стирает всё уникальное быстрее, чем любой апокалипсис.
Чтобы остановить «системную усталость», Марго и Асмодею придется возглавить самую странную экспедицию в истории:
Пройти сквозь коллапсирующие миры, где законы физики меняются чаще, чем настроение владыки ада, и выиграть тендер на спасение бытия у самой вечности.
Сможет ли земная практичность Марго в сочетании с разрушительным обаянием Асмодея доказать, что наши ошибки, гнев и несовершенства — это и есть тот самый «архитектурный клей», на котором держится космос?
Глава 1. Идеальный бардак
Ад, когда-то поглощенный стерильной симметрией Тео, а затем разорванный на куски его крушением, теперь представлял собой зрелище, от которого захватывало дух. И, что самое удивительное, Марго могла с гордостью сказать: «Я это спроектировала».
Под ее руководством Лимб превратился в пульсирующий, живой мегаполис, где хаос не был врагом, а стал топливом для творчества. Вместо монотонных белых коридоров теперь тянулись извилистые базальтовые проспекты, освещенные всполохами черного пламени, которое, вопреки всякой физике, не жгло, а уютно согревало.
Парящие острова, некогда застывшие в безупречном равновесии, теперь дрейфовали, соединяясь между собой неевклидовыми мостами, которые искривлялись и меняли форму в зависимости от настроения путника.
С потолка, где раньше был лишь бесконечный, безжизненный свет, теперь низвергались водопады из жидкой звездной пыли и потоки расплавленного золота, орошавшие экзотические, мерцающие сады, где вместо растений произрастали кристаллы боли и цветы забытых обещаний. И пахло здесь не стерильной хлоркой, а смесью озона, серы, благовоний, жареной плоти (веганский вариант ада пока был на стадии тестирования) и, что самое главное, крепкого, свежесваренного кофе.
Марго стояла на балконе своей резиденции, расположенной на одном из самых высоких базальтовых пиков. В ее руках был прозрачный скетчпад, прямо на который проецировались новые чертежи. Ее волосы были заплетены в тугую косу, несколько непослушных прядей выбились из нее, щекоча кончик носа. На ней были любимые джинсы, растянутая футболка с надписью «Я не дизайнер, я АРХИТЕКТОР!» и ее неизменные очки, на переносице которых виднелась склеенная трещина — живое напоминание о битве с Тео.
— Итак, Ваше Темнейшество, — Марго не отрывала взгляда от чертежа, — на восточном фланге Сектора Забытых Обещаний я предлагаю обустроить «Круг Несвоевременных Шуток». Это будет многоуровневый амфитеатр, где души, которые любили рассказывать несмешные анекдоты на похоронах или отпускать пошлые комментарии на свадьбах, будут вынуждены слушать бесконечный стендап из их же шуток. Акустика будет спроектирована таким образом, что каждая шутка будет отдаваться эхом до семи раз, а в центре будет небольшая колоннада, способствующая появлению фантомных аплодисментов.
Сзади к ней бесшумно подошел Асмодей. Он был облачен в темно-серый, идеально скроенный костюм из ткани, сотканной из теней и ночного шелка, а на шее его небрежно висел расстегнутый воротник, открывающий татуировку древней демонической руны. Он пах озоном, черным перцем и чем-то очень земным, что Марго так любила в нем. Две сильные, но удивительно нежные руки легли ей на талию, притягивая ближе.
— Моя королева архитектуры, — пророкотал он, склоняя голову к ее волосам. — Несвоевременные шутки – это, безусловно, изысканно. Но я не думаю, что тебе стоит так увлекаться этим. Твои шутки иногда бывают даже более адскими, чем мои.
— Просто ты не ценишь интеллектуальный юмор, Ваше Темнейшество, — фыркнула Марго, но прильнула к нему спиной, наслаждаясь теплом его тела. — И, кстати, насчет «Реки Забытых Мелодий»... я предлагаю пустить ее через Сектор Забвения. Пусть она будет нести мелодии, которые застревают в голове на весь день, но никто не может вспомнить, откуда они. Представляешь? Навязчивая какофония из рингтонов и рекламных джинглов, которые никто не может выключить!
Асмодей издал низкий, довольный смешок.
— Ты гений зла, Марго. И я тебя обожаю.
Он слегка повернул ее к себе, притягивая к поцелую. Его губы были горячими, требовательными, но в то же время невероятно нежными. Владыка ада был хорош во всем, что делал, а целовать своего архитектора – особенно. От него пахло силой и, Марго чувствовала это сквозь шелк рубашки, чем-то очень знакомым.
— Все еще носишь их, да? — прошептала она, проведя пальцем по его ладони. Грубые, плотные мозоли от лопаты, от вытягивания свеклы, от копки компостной ямы бабы Нины. Он мог бы их убрать одним щелчком пальцев. Но не убрал.
— Напоминание, — хрипло отозвался Асмодей, сжимая ее руку. — О том, что даже самое могущественное существо должно иногда измазать руки в грязи. И о том, что даже радикулит может научить смирению. А еще... о тебе. О той, кто научила меня ценить боль.
Марго улыбнулась. Это было их маленькое, интимное напоминание о былых приключениях и о том, что даже князь тьмы может быть обычным мужиком с проблемами со спиной. Этот ад, этот их ад, был соткан из таких вот неидеальных, живых деталей.