Ах да, я Мари и я эмпат. Мой дар считается исчезающим и бесполезным, но на него действует множество ограничений. Когда приходит время платить по счетам, выбор становится сложнее, он происходит не между мужчинами, а между тем, кем я хочу казаться, и тем, кто я на самом деле.
Глава 1. Письмо из прошлого
Я узнала, что ведьма, в этот вторник.
Унылые панельки, из тех, что встречаются в любом уголке мира — настоящее гетто — провожают меня тусклым светом. Лёгкий гул в голове заставляет жалеть, что решила заночевать в гостях. Вчера мы обсуждали эффект Манделы, чёрные дыры и кроличьи норы, но сейчас меня заботят только стремительно намокающие кеды, а не тайны мироздания. Пара коротких перебежек, и вот я уже на автобусной остановке. Смотрю в телефон: если приложение не врёт, автобус приедет через семь минут. Если нет пробок, восемь минут на дорогу. Итого пятнадцать минут — и я буду в метро.
Мне нравятся неочевидные плюсы дождя: свежий воздух без пыли и небольшое количество прохожих. Чего не скажешь о ветре с каплями, летящими в лицо. Шевелю подмёрзшими пальцами и замечаю женщину неподалёку. Она не спешит укрыться под козырьком и, кажется, смотрит на меня — я оглядываюсь, но нет, никто не подошёл. На остановке нет других людей. Лёгкое раздражение от зуда, который бывает, когда тебя сверлят взглядом, не оставляет мне выбора и я начинаю изучать её в ответ.
Статная дама в сером плаще смотрится здесь инородно. Спина прямая, подбородок вздёрнут, холодный взгляд сканирует меня. От неё исходит сила. Ледяная аура уверенности, кажется, превращает капли в тонкие снежинки. Возможно, так оно и было.
Неожиданно глубокий, грудной голос прорезает стену дождя и обращается ко мне по имени.
— Академия Ашмор приносит извинения за задержку, — чеканя слова, перебивая шум ветра, произносит незнакомка. — Ваше приглашение... затерялось. Два года назад. Ошибка в отделе логистики.
Как заворожённая, я оказываюсь возле неё. Миг, и в моей руке конверт. Тяжёлый, шершавый, из плотной кремовой бумаги, увенчанный тёмно-синим сургучом. На печати тиснение в виде дракона на фоне огромного дерева. Потрясающая детализация, похожая на ручную работу.
Я вскрываю конверт на месте, пропуская автобус. Чернила плывут под дождём, но я вчитываюсь, проговаривая вслух: «...обладаете редким даром... зачисление... третий курс...»
Два года.
Вскидываю голову и ловлю капли ртом, закрыв глаза. Пока я зубрила нудную историю и подрабатывала в кофейне, смывая с рук запах корицы, моя настоящая жизнь пылилась в кармане нерадивого сказочного почтальона. Звучит как розыгрыш.
— Вы приедете? — спрашивает женщина. В её глазах мелькает что-то, похожее на жалость.
— Да, — отвечаю прежде, чем успеваю подумать. — Но…
— В конверте инструкция и билеты.
— Институт, — извиняющимся тоном перебиваю посланницу. — У меня пары.
— Я бы посоветовала вам ехать домой, милая. Вам нужно собраться, попрощаться с родителями. Придумать историю. — Она оглядывает меня и добавляет: — Хотя вы можете просто показать им билеты, они увидят то, что будет проще для их психики.
— Правда магия? — Волна счастья прокатывается, согревая меня от кончиков пальцев до носа, а губы сами расползаются в глупой улыбке.
Дама в сером неожиданно мягко улыбается и кивает, а я понимаю, что поверила и была согласна рвануть, едва увидела первые строки, даже если на девяносто процентов уверена, что это розыгрыш. Но не было ни операторов, ни подозрительных авто. Мы просто стоим вдвоём на остановке, я моргаю, а женщина исчезает в стене воды. И альтернативой моей трусости будет серая, осточертевшая мне уже к двадцати жизнь, промокшие кеды, ипотека и ещё пятьдесят таких же унылых лет.
***
Кажется, я не доеду до Ашмора. Ночь в поезде с неспящими соседями, варёные яйца и свисающие мужские ноги смешиваются в незабываемый аромат. «Надо было брать верхнюю полку в купе», — мелькает мысль, но путается с волнением и я пытаюсь отвлечься простым дорожным детективом в мягкой обложке.
В рюкзаке самое важное. Литровая бутылка оксида и тюбики краски... Я приучилась самостоятельно подкрашивать корни, чтоб это выглядело не хуже, чем салоне. Сменное бельё, пара джинс и кофт, платье. И старый mp3 плеер, который позволяет мне хотя бы немного бороться с чужими состояниями, заглушить их, переключаясь на музыку.
Затем — паром. Мой билет принимают, почти не взглянув. Оценивающе оглядев меня, мужчина, якобы проверявший билеты, только хмыкает в ответ на вопрос, сколько продлится плаванье. Именно здесь, на проржавевшей палубе, я начинаю осознавать, что мой «странный характер» не особенность личности, не череда случайностей, не следствие тяжёлого детства, а дар.
Эмпатия. Всю жизнь мне казалось, что я слишком тонкокожая. Красивое слово из популярной психологии в повседневной жизни больше походит на проклятье. Собственные эмоции вечно заглушаются чужими ощущениями. Ненависть, страсть, боль, радость. Чужая изжога или, как сейчас, морская болезнь... Если верить письму, я диагностированный случай, внесенный в категорию радиоприёмника без кнопки «выкл». И я должна была начать учиться ещё два года назад…
Через несколько часов после того, как паром отчалил от пристани, меня накрыло с головой. Тяжёлая волна, подтопившая борт, солёные брызги, качка и осязаемая, первобытная паника, исходящая от окружающих. Вот девушка в углу салона до смерти боится воды. Молодой парень в толстовке бормочет другу, смеётся сам над собой, мол, пересмотрел старых сказок, но панически переживает, что опоздает на церемонию зачисления. Ещё один будущий студент до смерти хочет в туалет, и у меня крутит живот. Морская болезнь бедолаги, который стоит на корме, подкатывает к горлу. И всё это — одновременно, в моём теле и голове. Наушники не спасают. Я нагибаюсь, вглядываясь в воду, и в этот момент ко мне подходит молодая темноволосая девушка. Она молча протягивает мне брошюру для первокурсников.