— Я не котёнок.
— Тогда почему выгибаешься от одного моего прикосновения?
— Я не выгибаюсь.
— Конечно. Это у тебя позвоночник со мной флиртует.
Она тут же смотрит на мои губы.
Потом понимает, что сделала, краснеет и мне интересно, насколько ниже опустится этот румянец, если я перестану разговаривать, раздвину ей ноги и проверю?
Я не собирался заводить котёнка. Но он сам свалился мне в руки, возмутился названием и теперь таращит на меня огромные голубые глаза.
Любопытный котёнок.
Глава 1. Вирус на первом дежурстве
Коста
— Котаев, отдай текст.
— Я его ещё не дочитал.
— Ты держишь один лист уже пять минут.
— И все пять надеюсь, что слова на нём соберутся во что-нибудь живое. Пока не собрались.
Пресс-секретарь вытаскивает карточку у меня из пальцев и разглаживает угол. На нём я успел написать: «Мы не торгуем нефтью» — прямо над фразой «здоровье является главным ресурсом современного человека».
Какая мёртвая хуйня. Они позвали врача разговаривать с людьми и выдали ему текст для памятника.
— Скажешь своими словами, — решает она. — Только прилично.
— Выбери что-нибудь одно.
Она поднимается на носки и цепляет петличку к вороту моей футболки. Пальцы скользят слишком близко к коже.
— Не шевелись.
— Ты уже обеими руками у меня на груди и ещё командуешь. Мне нравится, как начинается городская профилактика.
— Я креплю микрофон.
— Конечно. И свидетелей вокруг полбольницы. Я совершенно спокоен.
Она дёргает провод сильнее необходимого. Не убить, так, блядь, придушить за счёт республиканского бюджета.
Главный холл сегодня не похож на больницу. Стойки с буклетами перекрывают половину прохода, у входа проверяют давление, дальше показывают первую помощь на пластиковом манекене. Между столами ходят посетители, волонтёры и сотрудники с лицами людей, которым велели создать атмосферу праздника в девять утра. Оператор ищет хороший свет. Фотограф уже нашёл меня и теперь не теряет.
Телефон в руке вибрирует.
На экране — фотография: чёрное кружево врезается в бедро, два пальца оттягивают тонкую резинку и скользят под неё — прямо между ног.
«К восьми освободишься?»
Печатаю: «Не снимай. Вечером стяну зубами».
— Коста.
Пресс-секретарь успевает заглянуть в экран и морщится.
— А ты не читай мои сообщения. Вдруг там что-нибудь такое, после чего тебе придётся менять программу мероприятия.
— Мне придётся менять врача. Убери телефон.
Я ставлю беззвучный режим и прячу его в карман. На это мероприятие она сама выбила именно меня, поэтому угрозу заменить врача можно считать утренним флиртом. Слабым, конечно, но пресс-служба вообще медленно учится.
— Где невролог? — спрашивает оператор. — Мы хотели снять короткий блок про признаки инсульта.
— Новая врач должна принести памятки, — отвечает пресс-секретарь и оглядывается к дверям. — Вот, кажется…
Я поворачиваю голову.
Девушка в белом халате идёт через холл и наглядно доказывает: двух рук ей не хватило ещё у дверей. Остановиться и попросить помощи она, блядь, всё равно не догадалась. Телефон зажат между плечом и ухом, под мышкой — толстая синяя папка, в другой руке — стакан воды, поверх папки ползёт пачка буклетов. Каштановый хвост развалился, несколько прядей прилипли к щеке. В огромных голубых глазах сосредоточенность человека, который сейчас либо донесёт всё разом, либо погибнет при исполнении чужой просьбы.
— Да, конечно, — говорит она в телефон. — Я подойду после мероприятия. Нет, мне не трудно, я всё равно буду в корпусе, просто я ещё не совсем понимаю, где находится… Нет, найду. Обязательно.
Кто-то отступает от стойки прямо ей под ноги. Она уворачивается, цепляет носком металлическую опору и зачем-то бросается спасать стенд, который сама же уронила. Стенд валится на меня. Следом летит она — молча, с выражением оскорблённого удивления.
Ну заебись. Девушку поймай. Стенд поймай. И не перепутай, кого из них ставить на ноги.
Ловлю её за талию, плечом упираюсь в стенд и удерживаю обоих на ногах. У стенда ног больше, но помогает это почему-то нихуя. Стакан опасно наклоняется.
— Воду отдай.
— А зачем? Я могу сама.
— Затем, что рук у тебя две, вещей — четыре, а инстинкта самосохранения я пока вообще не увидел. Мне интересно, чем это закончится, но отжимать твой халат посреди холла я не планировал. Воду.
Она послушно вкладывает стакан мне в ладонь и тут же пытается перехватить сползающую папку. Буклеты разъезжаются веером. Телефон всё ещё зажат между щекой и плечом.
— Я перезвоню, — выдыхает она в трубку. — Простите. Нет, не вы. Здесь просто… человек.
Завершает вызов и поднимает на меня глаза.
Голубые глазищи распахнуты так, что кот из «Шрека» уже собирает манатки: его главный трюк только что спиздили.
На бейдже крупно: «Гера Александровна Чудо. Врач-невролог».
Вот, значит, какое неврологическое чудо нам прислали.
— Чудо? — спрашиваю.
— Это фамилия.
— Я вижу. Очень своевременная.
Она бросает взгляд на мою руку у себя на талии. Я не отпускаю, пока она не встаёт обеими ногами нормально. Мягкая, тёплая даже через халат и явно готовая извиниться за то, что мне пришлось её поймать.