Путь к бессмертию. Том 5
Annotation
Я умер преданный всеми. И переродился в мире бессмертных культиваторов.
Тут у меня нет ни таланта, ни богатой семьи. Только желание — никогда больше не умирать.
Кто сказал, что без таланта и дара Небес нельзя возвыситься?
Пилюли заменят талант. Хитрость — силу. Артефакты я отберу у других.
Я больше не буду ни для кого инструментом. Теперь инструментами для меня будут все остальные.
И плевал я на Небесное Дао и его Предопределение. Я сам творец своей судьбы.
Shin_Stark
Глава 88
Глава 89
Глава 90
Глава 91
Глава 92
Глава 93
Глава 94
Глава 95
Глава 96
Глава 97
Глава 98
Глава 99
Глава 100
Глава 101
Глава 102
Глава 103
Глава 104
Глава 105
Глава 106
Глава 107
Nota bene
Shin_Stark
Путь к бессмертию. Том 5
Глава 88
В древности мир был значительно больше, чем привыкли представлять себе смертные.
Старые трактаты утверждали, что когда-то культиваторы, сумевшие превзойти стадию Зародыша и подняться достаточно высоко по пути бессмертия, могли пересекать эти границы. Для них расстояние между мирами не являлось непреодолимой стеной. Сильнейшие покидали земли, где родились, путешествовали по нижним мирам, искали наследия, создавали собственные школы и в конце концов стремились выше — туда, где находился Мир Бессмертных.
Так продолжалось настолько долго, что само путешествие между мирами когда-то считалось естественной частью пути сильного культиватора.
А потом всё изменилось.
Десятки тысяч лет назад появился человек, имя которого почти полностью исчезло из сохранившихся в стране Джао хроник. В одних текстах его называли безумцем, в других — великим демоном, в третьих вообще избегали любых имён, словно даже запись о нём могла принести несчастье. Различались описания его происхождения, техники и причины восстания, однако в одном старые записи сходились почти всегда.
Этот человек объединил под своей властью множество нижних миров.
А затем восстал против Мира Бессмертных.
Насколько огромной была последовавшая война, представить трудно даже культиватору. Секты страны Джао считали великим бедствием конфликт, способный уничтожить несколько городов или превратить в мёртвую землю сотни ли. В той войне исчезали целые миры. Одни разрушались в сражениях, другие погибали после уничтожения духовных жил, третьи оказывались отрезаны от привычных путей Ци и медленно умирали уже после того, как основные силы уходили дальше.
Сколько существ погибло, никто не знал. Хроники отказывались приводить числа и ограничивались фразой о том, что погибших было столько, что считать их уже не имело смысла.
Восстание в конце концов подавили.
Самого человека, который его начал, так и не нашли.
Он не был публично казнён. Его тело не выставили как доказательство победы, душу не уничтожили перед армиями нижних миров, а имя не оказалось в списке павших. В один момент он просто исчез, и даже спустя десятки тысяч лет старые трактаты не давали однозначного ответа, умер ли он, сбежал или был запечатан где-то настолько далеко, что уже не мог вернуться.
Но последствия остались.
Мир Бессмертных решил, что подобная война не должна повториться.
Путешествия между мирами запретили.
Границы нижних миров закрыли, старые переходы разрушили или запечатали, а культиваторы, достигавшие достаточной силы, чтобы приблизиться к прежним путям, больше не могли свободно уходить туда, куда пожелают. Что происходило с теми, кто всё же пытался нарушить запрет, в доступных мне текстах почти не объяснялось.
Впрочем, когда речь идёт о законе, установленном существами, способными запретить перемещение между целыми мирами, подробности наказания интересуют значительно меньше самого факта его существования.
Всё это я узнал не сразу.
За годы в Облачном Мече мне пришлось читать значительно больше, чем я когда-либо рассчитывал. Алхимия, техники, история сект, сведения о стадиях культивации, старые войны, отдельные упоминания пространственных искусств. Большая часть информации о других мирах была разбросана по десяткам разных источников и часто противоречила сама себе. Где-то рассказы о древней войне занимали целую главу, где-то существовала лишь короткая приписка на полях, а некоторые авторы предпочитали делать вид, будто за пределами их собственного мира вообще ничего интересного не существовало.