Глава 1.
" Привет.
Сегодня начался наш март...
А я снова пишу тебе письмо.
Ты никогда не прочитаешь его, как и все письма до этого.
Но моя весна каждый год начинается одинаково...
С тебя..
Помнишь, как мы познакомились?
Я впервые приехала к тёте Рут с родителями. Мне было девять. Я упала с велосипеда и плакала, сидя на обочине с порванными на коленках штанами и разорванной курткой.
Ты подошёл спросить, что случилось, и отдал мне свою куртку. Мы сидели вместе и ели печенье, что испекла твоя мама. Твои глаза цвета неба излучали доброту и тепло.
В тот первый март ты стал моим лучшим другом, и я с нетерпением ждала каждой следующей поездки к тебе."
— Мам, ну почему нам надо уезжать сегодня? — мой пятилетний сыночек вбежал в комнату, цепляя плечом дверной косяк. Подойдя ко мне, нахмурил бровки и с виноватым видом потирал ушибленную руку. — Через два дня у Артура день рождение, и я обещал ему подарок.
Присев перед ним на корточки, притянула к себе ближе и заглянула в такие любимые голубые глаза. Для своего возраста он был очень смышлёным ребёнком, и часто умел уговорами добиться своего.
Но не сегодня...
— Солнышко, у бабушки не было никого, кроме нас... — начала я, пытаясь побороть ком, стоящий в горле, и слёзы, что уже собирались в уголках глаз. — И мы должны поехать, чтобы помочь ей собраться в последний путь.
— Бабушка Рута заболела? — спросило моё чудо, перетаптываясь с ноги на ногу.
— Она уже смотрит на нас с неба... Но мы нужны ей там, чтобы закончить те дела, которые она не успела. Она всегда будет с нами, — я мягко приложила ладонь к его груди, — Вот тут. Бабушка будет рядом, даже после того, как она полетела к ангелам.
— Мам? — маленькая ручка, погладила меня по волосам, — А бабушка встретит там и моего папу? Его ведь тоже с нами нет, и ты говорила, что он так же в моём сердце.
— Нет, малыш... — замявшись, пыталась подобрать слова.
Как только этот сорванец научился говорить, постоянно спрашивал меня про своего отца. Я не могла рассказать ему всей правды и не хотела врать... Наш папа живёт в наших сердцах, но не с нами, так как ему надо было уехать.
Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим. И люди, которых мы любим, часто уходят из нашей жизни, оставляя лишь горечь воспоминаний, смешанную с одиночеством.
— Твой папа очень и очень далеко, поэтому его нет с нами, — смахнув одинокую слезу с щеки, я прижала Максима к себе, вдыхая самый родной на свете аромат. — У тебя всегда буду я, а у меня — ты. Я люблю тебя, мой хороший.
— И я люблю тебя, мамочка. Мне всё-таки идти собирать вещи?
— Да. Бери только самое необходимое и складывай на кровать, а я тут закончу и приду к тебе. Хорошо?
— Да, мам.
Максим вприпрыжку выбежал из комнаты. Его каштановые кучери подпрыгивали в такт, заставляя меня улыбнуться.
Я всё еще помню, какие мягкие были волосы его отца, как я пропускала их между своих пальцев, наслаждаясь каждым мгновением рядом. Помню его тёплую улыбку и милую ямочку на левой щеке. Грудь сжало от болезненной тоски.
Я всё еще скучаю по нему.
Это всего лишь поездка на четыре дня. Я уже договорилась с ритуальной службой, и подготовка началась. Мы приедем в Астурию, на следующий день проведём похороны, разберём тётушкины вещи и вернёмся домой.
Это ничего не поменяет.
Сложив розовый тёплый свитер, я упаковала документы и закрыла чемодан.
Через два часа мы выедем из Мадрида, а уже вечером...
— Мааам! — по квартире разнёсся голосок Максима. — А можно я возьму голубого мишку?
Отставив чемодан к стене в прихожей, я постучалась в комнату сына.
На кровати лежали десятки игрушек, альбом для рисования и карандаши. Ни одной пары штанов или футболок.
Подойдя ближе, потрепала его по волосам, и приобняла.
— Давай ты выберешь три игрушки, что поедут с нами, а я пока соберу твою одежду. Договорились?
— Я могу выбрать три любые игрушки, какие захочу?
— Конечно, солнышко. Какие захочешь.
Дальше всё пошло гораздо быстрее. Мы уложились в тридцать минут и пошли обедать.
Приготовив спагетти c пассатой из помидоров,я села напротив и наслаждалась свежим капучино. Предстоящая пятичасовая дорога за рулём будет непростым испытанием для нас. Мы всегда выбирали быстрые перелёты на море, но в этой ситуации, машина была единственным выходом.
Когда мы уже собрались выходить из квартиры, я заметила письмо, лежащее на столе. На белом конверте моим собственным почерком было выведено имя "Кир".