Глава 1 Марк
— Марк, ты помнишь ещё наш разговор? — голос Артура прозвучал глухо, словно он заранее знал, что ответ ему не понравится.
Он сидел напротив, в полумраке моего кабинета, освещённого только тусклой лампой над столом. Тени от кресел вытягивались, будто пытались схватить нас за ноги. Я знал этот голос — спокойный, выдержанный, но с напряжением, которое появляется только перед бурей.
Артур — моя правая рука. Отработал со мной не один год, прошёл через дерьмо, в котором другие захлебнулись бы. Ему тридцать три. Он верен, жесток, и всегда говорит то, что должен, даже если знает, что это может стоить ему зубов.
Он снова завёл пластинку, которая уже год раздражала меня своим бессмысленным скрежетом. Жениться. Мол, пора. Мол, статус. Мол, мафия не прощает слабости, а я не должен давать повода.
Жениться? Мне тридцать. Я не старик, чтобы спешить. Любая женщина сама ляжет, стоит мне только взглянуть. Одного намёка хватит, чтобы она выкинула свою жизнь ради иллюзии быть рядом со мной. Но мне это не нужно. Ни любовь, ни нежность, ни ласка. У меня есть власть, кровь, страх. Всё остальное — мусор.
Я медленно откинулся на спинку кожаного кресла, затянулся сигаретой и выдохнул дым в потолок.
— Помню. И ответ мой тот же. Я не собираюсь жениться. Но, так уж и быть… подумаю, — сказал я с холодной усмешкой.
Артур приподнял бровь, будто хотел что-то добавить, но я ударил ладонью по столу. Громко. Звонко. Тишина после этого звука была громче, чем выстрел.
Он сжал губы и кивнул. Умный. Знает, когда замолчать.
— Что там по долгам Котова?
— Тихо. Слишком тихо. Он будто забыл, кому должен. А должен он, напомню, десять миллионов. Я думаю, надо его навестить. Он расслабился.
Я встал. Сигарета тлела в пальцах. В голове уже строились варианты — как разговаривать, с чего начать. Сломать ему пальцы сразу? Или для начала сломать его гордость?
— Тогда чего мы ждём? Поехали.
Артур удивлённо прищурился.
— Ты же сам не ездишь по таким делам. Что изменилось?
Я подошёл ближе, глядя прямо в его глаза.
— Скучно. Хочу напомнить кое-кому, кто я. И Котов слишком спокоен для человека с таким долгом. Может, у него появился кто-то, кто дал ему ложную уверенность. Хочу это проверить.
— Понял. Я скажу водителю.
Он вышел первым. Я задержался на секунду.
Посмотрел на своё отражение в окне. Лицо, которое кто-то боготворит, кто-то ненавидит, а кто-то видит последним в своей жизни. Я не был человеком. Я был системой. Машиной. И Котов сегодня об этом вспомнит.
Особняк Котова выглядел так, будто пытался казаться больше, чем он есть. Фасад облупился, охрана у ворот — пара нелепо одетых клоунов с пистолетами, которые не выдержали бы даже минуты под настоящим огнём. На мою машину они смотрели, как на чёрную вестницу, что везёт смерть с тонированными окнами.
Мы вошли без лишнего шума. Охрана молча расступилась — знали, кто я. Или чувствовали. Иногда не нужно представляться, чтобы страх сам шёл впереди тебя.
Котов встретил нас в гостиной. Потный, бледный, сутулый. Его руки дрожали, хоть он и пытался спрятать их за спиной. Его рубашка была расстёгнута на груди, воротник мялся, как тряпка. Он выдавил из себя подобие улыбки, но даже у Артура в глазах мелькнуло презрение. У нас таких не уважают. Таких ломают, как гнилую ветку.
— Марк... — проговорил Котов, как будто имя само по себе вызывало у него рвотный спазм. — Рад тебя видеть… рад… не ожидал, конечно…
— Это ты точно сказал, — я прошёл вперёд и уселся в кожаное кресло у окна. — Ты не ожидал. Хотя должен был. Мы с тобой вроде как… имели договор.
Он судорожно кивнул.
— Я… я всё помню. Деньги… Да, я виноват. Просто был сложный период, рынок просел, поставки, логистика, налоги…
Я молчал. Смотрел. Его трясущиеся пальцы, дрожь в голосе, глаза, мечущиеся по комнате в поисках спасения.
— Ты знаешь сумму?
— Десять миллионов… — шепнул он.
— Не десять. Двенадцать. Ты не учёл проценты. А я не прощаю забывчивости, особенно в деньгах.
Он сглотнул. Медленно, шумно. Потом вдруг опустился на колени. Просто так, посреди гостиной.
— Прошу тебя, Марк. Дай мне ещё время. Я достану, клянусь, я сделаю всё, что хочешь… Только не сейчас. Прошу.
Я наклонился вперёд, сцепив руки перед собой.