– С этими детьми не соскучишься, - заметил он, на секунду оторвавшись от каких-то бумаг.
– Сегодня тебе пришлось тяжелее, чем обычно, не так ли?

В его манере говорить было что-то успокаивающее, умиротворяющее - Глэдис подметила это еще в самом начале их знакомства. Достаточно было Дугу сказать всего несколько слов, и Глэдис начинала чувствовать, что перед ней человек солидный и серьезный, привыкший обдумывать каждый свой шаг. Между тем лицо у него всегда было чуть-чуть мальчишеским и даже сейчас, в сорок пять лет, не утратило задорного выражения. Он оставался подтянутым, спортивным, и Глэдис нравилось думать, что ее муж похож на знаменитого футболиста, хотя Дуг сам преуспел только в теннисе, да и то в студенческие годы, когда играл за сборную колледжа. Волосы у него были густыми и темными, глаза - карими, подбородок упрямым и волевым, и Глэдис по-прежнему считала его весьма привлекательным. Пусть себе Мэйбл находит Дугласа Тейлора скучным. Может, оно и к лучшему.

Подобрав ноги, Глэдис уселась напротив него в большое мягкое кресло и снова подумала о том, что с тех пор, как она встретила его в одной из миссий Корпуса мира, Дуглас почти не изменился. Он как будто с самого начала был устроен так, чтобы стать для нее идеальным мужем. Дуг был верным, спокойным, нежным, и даже если чего-то от нее и требовал, то его требования всегда были справедливыми. Таким он и остался, и все же Глэдис внезапно показалось, что в нем чего-то не хватает.

Присмотревшись повнимательнее, она поняла, в чем дело. Озорной огонек в глазах, который пленил ее семнадцать лет назад, погас! Теперь его глаза - эти два зеркала души, если верить когда-то давным-давно прочитанному ею русскому писателю, - потускнели. А раньше-то, раньше! Они поблескивали, точно две спелые глянцевые вишни, прячущиеся от солнца под зеленым листом. Как грустно... Но Глэдис, стремясь как-то сгладить неприятное впечатление от своего открытия, тут же напомнила себе, что в остальном Дуглас остался таким же, как был, - верным, надежным и заботливым. Главное, Дуг не похож на ее отца. Своего отца Глэдис, разумеется, любила, но она не хотела бы иметь мужа, который постоянно рискует жизнью ради собственного удовольствия. А именно таков был Джек Уильяме. На театре военных действий он чувствовал себя как дома, а вернувшись к семье, начинал томиться и вскоре отправлялся в очередную далекую поездку. В конце концов он погиб, оставив им в утешение могилу на одном из кладбищ Нью-Йорка, и Глэдис была рада, что все кончилось именно так. Было бы гораздо хуже, если бы отец пропал без вести, ибо для ее матери - да и для нее самой тоже - это обернулось бы годами напрасных ожиданий и обманутых надежд.

Дуглас, к счастью, был совсем другим. Глэдис твердо знала, что в трудную минуту он всегда будет рядом.

– Мне показалось, что сегодня вечером дети были как-то уж очень возбуждены, - сказал Дуг, не поднимая головы от бумаг.
– Что-нибудь случилось?

– Не думаю. Наверное, они просто радуются, что учебный год кончается, и предвкушают поездку на мыс Код. Нам всем давно пора проветриться, - добавила Глэдис, имея в виду в первую очередь себя. К концу года ей до последней степени надоедало мотаться на машине туда-сюда.

– Жаль, но мне вряд ли удастся взять отпуск раньше августа, - проговорил Дуг, в задумчивости проводя рукой по волосам. Он вкратце объяснил положение дел. Обстановка на рынке требовала дополнительных маркетинговых исследований, к тому же с двумя крупными клиентами, недавно обратившимися в фирму, тоже надо было кому-то работать, а из опытных людей в строю остался только он: двое старших менеджеров внезапно заболели, а один попросил расчет.

– Действительно, жаль, - просто сказала Глэдис.
– Знаешь, я сегодня встретила Мэйбл. Они с Джеффом собираются в Европу на полтора месяца.

Она хорошо знала, что заговаривать об этом с Дугом бесполезно - во-первых, однажды он уже совершенно недвусмысленно высказался по этому поводу, а переубедить его было практически невозможно, а во-вторых, менять их планы на лето было все равно уже поздно. И все же она не удержалась и добавила:

– Вот было бы здорово, если бы будущим летом мы тоже смогли поехать!

– Давай не будем начинать все сначала!
– брюзгливо отозвался Дуг.
– Я впервые попал в Европу только после того, как закончил колледж. Наши дети тоже вполне могут подождать пару лет - их это не убьет. Кроме того, для такой большой семьи, как наша, подобная поездка обойдется довольно дорого.

– Но мы, наверное, могли бы себе это позволить, Дуг, - возразила Глэдис. Во всяком случае, я не могу говорить детям, что нам это не по карману, ведь это будет не правдой!

Она не осмелилась напомнить ему о том, что ее родители чуть не с младенческого возраста возили ее по всему миру. Отец Глэдис - куда бы он ни отправлялся по заданию редакции - обязательно вызывал к себе жену, когда у нее был отпуск. Таким образом уже к пятнадцати годам Глэдис объездила чуть ли не весь мир. Эти совместные путешествия были незабываемы. Ей очень хотелось, чтобы и детей тоже объединяло нечто подобное.

– Мне нравилось путешествовать с родителями, - робко промолвила она наконец, и взгляд Дугласа сразу же стал колючим.

– Если бы у твоего отца была нормальная работа, ты тоже не попала бы в Европу так рано, - раздраженно бросил он. Дуг очень не любил, когда Глэдис начинала, по его собственному выражению, "давить" на него.

– Ты не прав. Дуг! У моего отца была нормальная работа, не хуже и не лучше других, - возразила Глэдис.
– Во всяком случае, он работал больше, чем мы с тобой.

"Чем ты сейчас", - хотелось ей добавить, но она сдержалась. Джек Уильяме был в этом отношении совершенно удивительным человеком. Он обладал колоссальной трудоспособностью и безграничным терпением, что в конечном итоге и помогло ему добиться столь многого. Пулитцеровская премия - не шутка! Впрочем, Дуглас предпочитал об этом не вспоминать, и Глэдис это очень задевало. Ей казалось, что Дуг ни во что не ставит карьеру ее отца только потому, что он добился успеха не за столом, заключая и подписывая контракты, а путешествуя по всему миру с фотокамерой в руках. Для Дугласа это действительно не было работой или, по крайней мере, - серьезной работой. "Детские игрушки" так пренебрежительно говорил он о карьере Джека Уильямса, и ему было наплевать, что, играя в эти "игрушки", отец Глэдис получил престижную премию и потерял жизнь.