– Господа, - вмешался судья, - здесь не место и не время для личных воспоминаний. Итак, адвокат Роксен отрицает утверждения обвинения.

– Если запах коньяка не плод прокурорского воображения, то он исходил от его отца, - отозвался Рокотун.
– Кроме того, ответчица невиновна. И вообще я последний раз применяю термин "ответчица". Эта юная девушка...

Он вернулся к своему столу и начал рыться в бумагах.

– Ее зовут Ребекка Линд, - услужливо подсказал Бульдозер.

– Спасибо, мальчик, - сказал Рокотун.
– Ребекка Люнд...

– Линд, - поправил Бульдозер.

– Ребекка так же невиновна, - продолжал Рокотун, - как морковки полевые.

Необычное сравнение явно заставило всех призадуматься. Наконец судья произнес:

– Если не ошибаюсь, этот вопрос предстоит решить суду.

– К сожалению, - ответил Рокотун.

– Как понимать это замечание господина адвоката?
– довольно резко осведомился судья.

– К сожалению, я не могу здесь дать исчерпывающее объяснение, - сказал Рокотун.
– Не то разбирательство рискует затянуться на несколько лет.

Присутствующие были заметно потрясены такой перспективой.

– Вообще-то предложение судьи, чтобы я написал свои мемуары, представляет интерес, - добавил Рокотун.

– Разве я предлагал что-либо подобное?
– удивился совершенно замороченный судья.

– За долгие годы, проведенные в залах, где якобы вершится правосудие, мною накоплен немалый опыт, - говорил Рокотун.
– Кроме того, в молодости я некоторое время жил в Южной Америке, где работал на молокозаводе. Моя мать - старушка еще жива - считает, что за всю жизнь я только там, в Буэнос-Айресе, занимался честным трудом. Кстати, я слышал на днях, что и отец прокурора, несмотря на преклонный возраст и растущее пристрастие к спиртному, ежедневно совершает короткие прогулки вдоль речки в Эребру, куда все семейство, очевидно, переехало где-то в сороковых годах. От Буэнос-Айреса при нынешних средствах передвижения рукой подать до новых государств Африки. Мое внимание недавно привлекла интереснейшая книга о Заире...

– Мемуары адвоката Роксена, хотя они еще не написаны, несомненно, представляют интерес, - с ухмылкой перебил его Бульдозер.
– Но вряд ли мы собрались здесь за тем, чтобы слушать их.

– Прокурор прав, - сказал судья.
– Прошу господина Ульссона продолжать.

Бульдозер посмотрел на слушательницу, но она ответила таким прямым и смелым взглядом, что он, скользнув глазами по Рокотуну, судье, помощнику судьи и присяжным, снова уставился на обвиняемую. Ребекка Линд смотрела куда-то в пространство, словно для нее не существовали ни нудные бюрократы, ни зло, ни добро.

Бульдозер сложил руки на спине и заходил взад-вперед.

– Так-то, Ребекка, - приветливо произнес он.
– То, что случилось с тобой, к сожалению, случается со многими молодыми людьми в наше время. Вместе мы постараемся тебе помочь. Кстати, ты не против того, чтобы я обращался к тебе на "ты"?

Девушка как будто не слышала вопроса, если это вообще можно было считать вопросом.

– С чисто юридической точки зрения перед нами простой и совершенно очевидный случай, так что особенно дискутировать тут нечего. Уже когда решался вопрос о мере пресечения, выяснилось...

Рокотун явно был погружен в размышления о Заире или еще о чем-то в этом роде, но тут он вдруг выхватил из внутреннего кармана пиджака большую сигару, прицелился ею в грудь Бульдозера и воскликнул:

– Протестую. Ни я, ни какой-либо иной адвокат не присутствовали, когда выносилось постановление о взятии под стражу. Этой девушке, Камилле Люнд, говорили тогда, что она имеет право на защиту?

– Ребекке Линд, - поправил его помощник судьи.

– Да, да, - нетерпеливо произнес Рокотун.
– Следовательно, заключение под стражу было незаконным.

– Ничего подобного, - возразил Бульдозер.
– Ребекку спросили, и она ответила, что это не играет роли. Правильно ответила. Потому что, как я сейчас покажу, дело яснее ясного.

– Итак, уже заключение под стражу было незаконным, - решительно заключил Рокотун.
– Требую занести мой протест в протокол.

– Хорошо, будет сделано, - сказал помощник.

Он играл в основном секретарскую роль, так как некоторые судебные залы в старых зданиях не были оснащены магнитофоном.

Бульдозер исполнил перед присяжными маленький пируэт, не преминув поглядеть каждому из них в глаза.

– Может быть, теперь мне будет позволено продолжить изложение дела, сказал он, улыбаясь.

Рокотун рассеянно созерцал свою сигару.

– Итак, Ребекка, - продолжал Бульдозер с подкупающей улыбкой, которую охотно пускал в ход, - давай-ка теперь попытаемся правдиво и четко разобраться, что произошло с тобой двадцать второго мая и почему. Ты ограбила банк, несомненно, по недомыслию и в приливе отчаяния, и ты применила насилие против полицейского.