Иден Дороти
Шрифт:
Он тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.
— Могу только предположить, что любовь приводит ум в совершенно непредсказуемое состояние.
— Вы говорите, как профессор. Скажите, вы встречали хоть кого-то из мужчин, приходивших сюда к Вилле?
— Не думаю, чтобы сюда многие приходили. Обычно Вилла бегала на свидания. Но перед тем, как она… ушла, она устроила вечеринку. Было много народу, но не могу сказать, кто именно. В основном, по-моему, посольские.
— И никого по имени Густав?
— По-моему, нет. Многолюдная была вечеринка. По этому случаю Вилла покрасила волосы в желтый цвет, и мы сказали, что ее можно посадить в клетку вместо канарейки.
— Да, все так похоже на Виллу. Ее волосы перепробовали все цвета радуги, кроме зеленого.
— Было совсем неплохо. Она пообещала, что и зимовать будет в таком цвете, чтобы хоть как-то скрасить пейзаж.
Грейс уставилась на него, борясь с нахлынувшими дурными предчувствиями. Она вдруг представила себе, как Вилла с головой цвета подсолнуха дрожит на снегу в темном лесу.
— У нас был договор, — продолжал между тем Польсон. — Обычно она стучала метлой в потолок. Два удара — хочет поговорить, три удара — она умирает от голода и спрашивает, нет ли чего поесть.
Все так похоже на правду! Секретные строчки в письмах. Манера прятать вещи. Драматическое исчезновение. Одним словом, Вилла в своем амплуа.
— Кстати, вы тоже можете пользоваться этими приемами, пока здесь.
— Вам-то это зачем? Вы что, няня? _ раздраженно ответила Грейс и тут же осеклась, увидев, как Польсон болезненно поморщился.
— Для мужчины я, может, слишком чувствителен, но это совсем не то, что вы думаете, я не был няней, как вы сказали. Вилла давно выросла и не нуждалась в опеке. Я просто наслаждался ее обществом. Она мне нравилась и не отталкивала меня. И это было совсем немало для такого молчуна, как я.
Но слишком мало для такого доброго и надежного мужчины, подумала Грейс не без сожаления.
— Она вам не рассказывала, что беременна?
Это сообщение его потрясло. Он уставился на Грейс сквозь толстые стекла, горло его, казалось, сдавила судорога.
— Вы уверены? — выдавил он наконец после паузы.
— Синклеры думают, что это так.
Он порывисто подался вперед.
— Так это же прекрасный финал для всех ее злоключений! Радуйтесь и ждите, когда она вернется вместе с мужем, неважно, как его зовут — Густав, Якоб, — как бы ни звали.
— А вы, вы тоже будете радоваться? — иронически спросила Грейс.
— И я. Почему бы нет? Какой смысл сожалеть о том, что все равно не могло сбыться?
Польсон наполнил свою рюмку и выпил.
Какая бестактность с моей стороны были все эти дурацкие вопросы! — удрученно подумала она.
Польсон смотрел на нее с полным безразличием, совершенно спокойно. Но этому спокойствию Грейс не верила. Ею вдруг овладело непреодолимое желание подойти к нему и сесть рядом, обнять и прижать его к себе, приникнуть головой к его плечу.
— Она была моим другом, — мрачно заключил Польсон. — Хорошим другом. — Осторожно поставив рюмку на пол, он, согнувшись, уткнулся лицом в колени.
Понимая, что ей не найти нужных слов, чтобы облегчить ему боль, Грейс решила не трогать его больше. Она смотрела и ждала, когда он сам справится с постигшим его разочарованием. Наконец он поднялся и протяжно вздохнул.
— Со мной все в порядке, — сказал он, твердой походкой направляясь к двери. — Увидимся завтра?
— Увидимся, — ответила Грейс неохотно, просто чтобы хоть что-то сказать. Ей не хотелось, чтобы он сейчас уходил.
Когда она осталась одна, Грейс снова принялась за поиски дневника, вспомнив, что именно за этим занятием застал ее два часа назад Польсон.
Наконец она нашла тетрадь в совершенно невероятном, но вполне в духе Виллы месте. В клетке оказалось двойное дно. И там — дневник. Может, для этого Вилла и купила клетку?
Когда Грейс увидела дневник, сердце ее забилось. Сейчас она раскроет эту тайну.
За окном поднялся ветер, он выл, дул и лез в комнату. Грейс включила отопление, опасаясь за цветы в горшках. Она и не предполагала, что может быть так холодно. Порывы ветра надували шторы на окнах.
Грейс оставила только светильник возле кресла, села и погрузилась в чтение.
Через два с половиной часа она закрыла тетрадь и потерла уставшие глаза. В комнате было тепло, ветер стих. Он уже не выл, как волки, как написала в одном месте Вилла. Было много и других выражений: «Все эти темные деревья, этот дождь, стучащий по крыше, сводят меня с ума…»