Шрифт:
Нико прикрыл глаза, глубоко вдохнул застоявшийся воздух зала и потянулся к источнику.
Едва заметная капля эфира послушно сорвалась с донышка резервуара. Маг не стал форсировать события и плести боевые матрицы — тонкие, истонченные каналы этого бы не выдержали. Вместо этого он выпустил силу прямо сквозь поры ступней, заставив ее развернуться десятками микроскопических воздушных жгутиков. Нити закрутились вокруг подошв, создавая невидимую прослойку сжатого газа толщиной в пару миллиметров — технику «Зефирной поступи», которую в прошлой жизни использовали лазутчики Небесного Престола, чтобы ходить по натянутым шелковым нитям и не оставлять следов на свежем снегу.
Нико открыл глаза. Серебро в его радужках на миг вспыхнуло ледяным светом.
Он шагнул вперед.
Скрип паркета мгновенно исчез. Парень двигался абсолютно бесшумно, словно между резиной его обуви и старым деревом не существовало трения. Первое движение было обманчиво резким — корпус качнулся в сторону, имитируя удар дроби, но вместо неуклюжего падения рыжий плавно ушел в глубокий, неестественно низкий вираж.
Воздушные подушки под стопами идеально компенсировали слабость коленей. Сжатый воздух подталкивал тело в нужные моменты, гасил инерцию, превращая угловатые движения дилетанта в текучую, жутковатую грацию абсолютного баланса.
Нико сделал пируэт. Обычный человек на такой скорости на скользком паркете непременно сорвал бы связки или завалился на бок, но парень закружился с легкостью пушинки, пойманной восходящим термическим потоком. Полы графитовой олимпийки от Malik Gray хлестко щелкнули, ткань натянулась, улавливая завихрения воздуха и возвращая кинетическую энергию обратно в мышцы.
Каждое его движение казалось нарушением земного тяготения: он зависал в воздухе на долю секунды дольше, чем позволяли законы физики, плавно опускался на самый край носка и тут же взмывал вверх, разворачивая руки крыльями. В этом танце не было ничего от нелепых студенческих этюдов — в нем сквозила первобытная, пугающая мощь штормового фронта, готового сорвать крыши с домов и стереть прибрежные скалы в пыль.
Зал онемел.
Полина приоткрыла рот, забыв опустить ногу со станка. Валерия невольно подалась вперед, вцепившись пальцами в деревянную перекладину так, что побелели костяшки, и не отрывая взгляда от серебряных глаз однокурсника, в которых сейчас плясало отражение чужого, яростного неба. Костя убрал руки от лица и застыл с отвисшей челюстью, забыв про похмелье и раскалывающуюся голову.
Финал наступил внезапно. Нико замер в центре зала на одной ноге, вытянув правую руку в сторону окна, словно встречая последний, смертельный порыв бури. Воздушный жгут под подошвой мягко рассеялся, возвращая стопу на скрипучие доски.
Тишина стояла такая, что было слышно, как на подоконнике за кулисами бьется сонная осенняя муха.
Широков стоял с приоткрытым ртом. Его руки, застывшие в воздухе, мелко подрагивали, а шарф сполз на одно плечо, обнажив жилистую шею.
— Это… — выдавил наконец мастер, с трудом сглатывая ком в горле. — Это что сейчас было, Осеев?
— Одинокая чайка, Аркадий Семенович, — спокойно ответил Нико, опуская руки по швам и едва заметно выдыхая через нос, чтобы скрыть легкую одышку: непривычное к нагрузкам сердце все-таки колотилось как бешеное. — Встречает северный ветер. Как заказывали.
— Ты… ты где так двигаться научился? — Широков сделал шаг вперед, вглядываясь в лицо студента с почти суеверным ужасом. — Это же чистая вагановская школа! Нет, это даже не Вагановка, тут координация на уровне солистов Мариинки! Откуда у тебя этот баланс? Ты же три недели назад спотыкался о собственную тень!
— Дыхательная гимнастика, Аркадий Семенович, — уголком рта усмехнулся парень. — И компрессионный костюм. Говорю же, спину держит идеально. Фирма проверенная, инфернальный пошив.
В этот момент в правом нижнем углу обзора Нико воздух подернулся багровой рябью. Перед глазами четко, словно выжженные на сетчатке тиснением по коже, проступили насмешливые рубиновые строчки системного сообщения:
[Внимание: зафиксировано проявление мелкого стихийного жульничества]
Грация пьяного лебедя повышена на ноль целых одну десятую.
Награда:
Леденец со вкусом пепла твоей прошлой гордости.
Комментарий куратора:
«Браво, магистр! Потрясающий триумф над гравитацией и здравым смыслом. Станцевать для стареющего нарцисса в трико — это именно то, ради чего стоило разрушить цитадель Кель и протащить через портал ораву голодных монстров. Твои боевые предки сейчас дружно переворачиваются в гробах, набирая скорость для выработки электроэнергии. Продолжай в том же духе, ласточка моя»
.
Нико едва заметно повел бровью, мысленно отправляя Малика де Сада и его леденцы по очень конкретному адресу в нижние круги ада.
— Осеев, — Широков наконец пришел в себя, прокашлялся и нервно одернул шарф, пытаясь вернуть утраченное педагогическое величие. — Кхм… За технику — отлично. Даже превосходно. Но над эмоциональной глубиной надо работать! Слишком много холодного высокомерия в глазах, чайка должна страдать, а ты смотрел так, будто собираешься заклевать браконьера насмерть вместе с его лодкой и собакой! Иди на место. И костюм… ладно, черт с ним, пусть пока будет этот твой костюм, раз спина болит.