Как сказала Диана, времени после переселения прошло слишком мало, а настоящий Михалыч еще не умер. Он лишь впал в кому, и мог очнуться, если в тело не подселится другой гастарбайтер.

Разведчицы знали технологию, позволяющую вернуть друга обратно. Для этого требовалось укромное место, где нас не настигнут орчанки. Потому мы шли через лес где-то час, прислушиваясь к каждому шороху.

— А ты совсем не тяжелый, — в какой-то момент, сказала рослая дамочка, которая меня волокла.

— Спасибо, это все спорт и диета, — сострил, посмотрев на нее.

— Я бы могла тянуть тебя и побольше. Таких мальчиков надо носить на руках.

— Эээ, очень радует, — сколько времени прошло, а я все еще не научился реагировать на женские комплименты.

— Хватит болтать! Опасность может ждать где угодно, — гневно проворчала Диана.

Она сама недавно болтала, а солдатке своей запрещала. Я, кажется, знал, почему, и это немного смешило.

— Эй, дамочка! Может, меня понесешь? Раз уж такая сильная… — жалобно прохрипела орчанка.

— Фу, тащи сама своего жирного мужика, — откликнулась женщина.

— Он не жирный, а зрелый. Не то, что некоторые молокососы.

К счастью, для орко-Михалыча, мы вскоре пришли. Диана расположила отряд на поляне, окруженной кустами, бурьяном и большими деревьями.

Две солдатки осмотрели периметр и подтвердили, что все вокруг чисто.

Потом тело Михалыча положили в центр поляны, орчанке дали что-то снотворное, и она отрубилась.

Мы окружили лежащих на земле существ, после чего Диана взяла какую-то склянку и боевой артефакт.

— Думаешь, это сработает? — спросила низкорослая разведчица с большой грудью.

— Должно, — процедила Диана. — Мы так черный дух выгоняли… из Велмы, в Ущелье.

— Ох, так то было другое, — фыркнула кто-то.

Тут я заметил одну странную вещь. Женщин насчитывалось лишь девять, а ведь Диана говорила о десятке солдаток, которые пришли вместе с ней. То есть, одиннадцать человек.

Возможно, сейчас было глупо, но я почему-то спросил:

— Где еще двое? Вас должно быть побольше.

Все тут же замерли, их лица в свете луны стали темными, как у тех же орчанок.

— Пали, — ответила одна из дам, а остальные печально кивнули.

Мне стало не по себе. Выходит, девушки в боевых костюмах — это не только секс символ, навязанный многими фильмами, но и реальные солдатки, во всех смыслах слова.

Они могут умереть на поле боя, и это просто ужасно. Не то, чтоб мужская смерть — это здорово. Но тут просто страшно. Выходит, там было адское пекло, если даже не удалось взять тела. Все не так просто в том Амазонуме, несмотря на кажущийся бред, тут совсем не до шуток.

Тем временем, Диана взяла специальное зелье, и окропила им тела, как святой водой. Одна из девушек выставила вперед руки, из которых вырвались молнии. Диана применила боевой артефакт, так же пустив разряд.

Вся поляна озарилась огнем. Сюда будто ударила гроза, поджарив несчастных людей. Я открыл рот, понимая, что Михалычу и орчанке хана.

Но они только лишь вздрогнули, а одежда на них задымилась. Больше ничего не случилось, что вызвало замешательство.

— Думаешь, все получится?

— Обмен душ оказался слишком глубоким, — раздались робкие голоса.

— Кто знает, — отмахнулась Диана.

После смерти ее подруг, на Михалыча было плевать. Только у меня внутри скребли кошки. Несмотря на все, этот дурик мне очень дорог. Жаль, что понял это только сейчас.

Я прикусил губу от серьезного напряжения, перекинув в руках кинжал, который дали разведчицы.

— Пойдем, больше медлить нельзя, — сказала рослая дамочка.

— Да уж, ничего не поделать, — пожала плечами Диана, в последний раз посмотрев на тела.

— Стой, как пойдем? Запихните его хотя бы в орчанку! Пусть лучше будет злой негритянкой, чем мертвецом! — крикнул, всплеснув руками.

Дамочки переглянулись, понимая, что сделали хуже. Но их это особо не огорчило. Я хотел броситься к орчихе, то есть к Михалычу, чтоб вернуть ей сознание.

Но тут она резко вздохнула, открыла глаза и слегка поднялась.

— Михалыч… здорово! — весело крикнул я.

И в меня полетел острый нож, который все это время был при орко-михалыче. Все тут же ахнули. Я успел увернуться, услышав, как металл разрезал воздух над ухом.