Шрифт:
— Но зато ты будешь сытый, — пожал плечами старик. — Я ведь тебе говорил — сырники — это стабильность! Сырники — это всегда хорошо! Чтобы вокруг не творилось — сырники останутся сырниками.
Парень тяжело вздохнул, покосился на деда и спросил:
— Сметана есть?
— Мед есть, сметана есть, даже сиропа кленового осталось, — парень поднялся с кресла и ссутулившись поплелся в сторону кухни.
Фома же юркнул вперед, включил чайник и кивнул на стол, где на тарелке лежали сырники.
— Спасибо, — буркнул парень, уселся и взял вилку. — Дед, я теперь… Теперь вообще не знаю, что дальше делать.
— Ну, на университете свет клином не сошелся, Вань, — произнес дед, выставляя кружки с уже налитой заваркой. — Но ты прав в том, что образование необходимо. А то знаешь, как оно бывает? Надо корочку, а ее нету.
— А теперь, что? Я ведь… — произнес Иван и хмуро глянул на сырники.
— Ты не думай, ты кушай, — подошел к нему дед и хлопнул по плечу. — Поешь, там видно будет. А я позвоню пока кое-куда.
— Куда?
— Так, есть один знакомый у ректора, — хмыкнул старик и взял телефон.
— Думаешь получится меня…
— Если нет, то хотя бы узнаю, в чем дело. Ты все тесты дома сдавал, а тут… — буркнул дед и найдя нужный контакт в телефоне набрал номер. — Я отойду…
Старик покинул кухню, оставив Хрусталева один на один с тарелкой сырников. Тот тяжело вздохнул, взял пачку сметаны и щедро выдавил на сырники порцию. Макнув один в нее, он откусил и с грустью уставился в окно.
В голове вертелись планы, которые теперь можно было с чистой совестью выкинуть из головы, потом почему-то вспомнилась Ольга. Еще была мысль по поводу сотни и тут внутри впервые появилось противное ощущение недостижимости цели. Та паскудная мысль: «Это невозможно!».
— Вань, — заглянул на кухню дед. — Я отойду по делам.
— Угу, — кивнул парень с мрачной физиономией.
— Сырники доешь обязательно! Если надо будет — в холодильнике еще есть, — произнес голос из гостиной.
— Угу…
— Все, я ушел!
Раздался звук щелчка на двери, но Хрусталев так и остался сидеть за столом с сырником на вилке. Парень молча пялился в окно, пытаясь выстроить хоть какой-то план в голове.
Ефим Никанорович Вязь сидел в своем кабинете и методично перебирал бумаги вновь поступивших.
Пятьдесят лет выслуги, пятнадцать из которых на посту ректора института. Видел всякое. Некомпетентных преподавателей, наглых студентов, которые считают, что им все должны, богачей с их детишками–двоечниками… Казалось, уже ничего его не удивит.
Но дверь кабинета распахнулась. Ректор от удивления вздрогнул.
Зинаида Петровна влетела внутрь с испуганным лицом. Даже не постучала.
— Ефим Никанорович, к вам…
Она не успела договорить, как в кабинет вошла высокая девушка в строгом костюме. Красивая, деловая, с планшетом в руках. За ней стоял мужчина средних лет. Костюм от портного, дорогие часы, аккуратная стрижка. Незнакомец с интересом осматривал кабинет, как это был какой–то магазин.
Вязь поднялся из–за стола.
— Простите, но у меня прием по записи и…
— Максим Михайлович Меньшиков, — спокойно представился мужчина, выходя вперед и протягивая руку. — Генеральный директор департамента магии.
Ректор аккуратно пожал руку. Департамент магии. Тот самый, что контролировал всех магов страны, выдавал лицензии, определял рейтинги.
— Ефим Никанорович, я правильно понимаю? — уточнил Меньшиков.
— Да, да, конечно, — спохватился ректор и махнул рукой секретарше. — Зинаида Петровна, свободны.
Секретарша кивнула и быстро вышла, прикрыв за собой дверь.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — Вязь показал на кресла у стола. — Чем могу помочь?
Меньшиков сел. Девушка осталась стоять у двери с планшетом.
— Дело деликатное, — начал директор департамента. — Сегодня у вас проходили вступительные экзамены на магический факультет.
— Да, верно.
— Некий Хрусталев Иван сдавал экзамен, — продолжил Меньшиков. — Насколько мне известно, он не поступил.
Ректор нахмурился. Фамилия ничего не говорила, но раз сам генеральный директор приехал…
— Сейчас посмотрю, — Вязь включил компьютер и принялся искать. — Хрусталев… Хрусталев Иван… Да, вот он.
Ректор уставился в экран. Пробежал глазами по строчкам.
— Ему не хватило одного балла для поступления, — произнес он и глянул на Меньшикова.
— Одного балла, — кивнул директор департамента и добродушно улыбнулся. — Это совсем немного, правда?
— Ну, балл есть балл, мы не можем…
— Ефим Никанорович, — вежливо перебил Меньшиков. — Я прекрасно понимаю вашу позицию. Институт должен соблюдать стандарты. Но один балл… Это же фактически погрешность, не так ли?