Private-Bookers
М. Я. Геллер
вернуться

началу К

Шрифт:

[292/293]

нужды, обвиняли его в отступничестве от православия, в его веротерпимости

Келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицин, активный участник событий Смуты, много раз менявший покровителей и стороны, оставил один из важнейших источников по истории своего времени, очень популярное «Сказание». Автор «Сказания», который не называет царя Дмитрия иначе как «расстрига Григорий» (воспоминания писались после 1613 г.), перечисляет множество грехов и преступлений самозванца, в том числе разрешение «всем жидам и еретикам невозбранно ходити во святые божиа церкви»203. Для Авраамия Палицина появление «расстриги» - одно из звеньев цепи, которую со времен святого Владимира, крестившего Русскую землю, плел «змии всепагубный, возгнездившийся в костеле Италийском», иначе говоря Ватикан. Автор «Сказания» напоминает историю попыток католической церкви «прельстить» Русь: Александр Невский, которого искушали католики, потом митрополит Исидор, «проклятый», подписавший Флорентийскую унию, «Антон Посевус» (Антонио Поссевино), соблазнявший Ивана Грозного204. А потом очередная попытка: расстрига, которого, по убеждению Палицина, привели к власти «злые враги - казаки и холопы».

Легко понять ожесточение Авраамия Палицина, свидетеля нарушения всех традиций православной церкви и московских обычаев царем и окружавших его чужеземцев. «Дмитрий», тайно перешедший в католицизм, не был противником православия Он, например, послал деньги Львовскому братству, оплоту православия в Речи Посполитой. Совершенно индифферентный к спорам христиан, державший при себе духовников-иезуитов, секретарей-протестантов братьев Бучинских, ходивший в православную церковь, Лжедмитрий искал себе всюду союзников.

Вступление Дмитрия на престол вызвало заметное оживление торговой деятельности в России. Купцы приезжают из Польши, из Германии, появляется несколько итальянских купцов Особый интерес проявляют англичане, хорошо знающие Московию со времен Ивана Грозного. Николай Костомаров, очень хорошо относящийся к Лжедмитрию, пишет. «Всем было предоставлено свободно заниматься промыслами и торговлей, всякие стеснения к выезду из государства, к въезду в государство, переездам внутри государства уничтожены. «Я не хочу никого стеснять, - говорил Дмитрии, - пусть мои владения будут во всем свободны. Я

203 Сказание Авраамия Палицина. М.; Л., 1955. С. 112.

204 Там же. С. 115.

[293/294]

обогащу свободной торговлей свое государство. Пусть везде разнесется добрая слава о моем царствовании и моем государстве»205. Англичане, посещавшие царство Дмитрия, отмечали, что он сделал свое государство свободным.

Николай Костомаров несколько преувеличивает «свободы», состояние государства не позволяло без стеснения разъезжать по своим надобностям. Бесспорно, как свидетельствуют даже противники «Дмитрия», он планировал введение свободной торговли, свободного въезда в страну и выезда. Мечтал он также о поощрении образования. В письмах он составлял планы: «Как только с Божьей помощью стану царем, сейчас заведу школы, чтобы у меня во всем государстве выучились читать и писать; заложу университет в Москве, стану посылать русских в чужие края, а к себе буду приглашать умных и знающих иностранцев»206.

Удивительная история самозванца, ставшего царем, ставит вопрос, на который можно дать только предположительный ответ: верил Григорий Отрепьев в то, что он - чудом спасшийся сын Ивана Грозного, или только притворялся, что верит? Играл ли он роль, сознавая, что играет, либо маска так приросла к лицу, что он сам поверил в свое царское происхождение? Поведение Лжедмитрия может служить косвенным доказательством его безграничной веры в себя, в свое право сидеть на московском троне, в свою судьбу. Крупнейший знаток Смуты С.Ф. Платонов оспаривает «тенденцию некоторых историков представлять самозванца человеком выдающегося ума и ловкости»207. Главный упрек историка - обилие иностранцев вокруг царя, что раздражало москвичей. Напротив, Василий Ключевский говорит о Лжедмитрии: «Богато одаренный, с бойким умом, легко разрешавший в Боярской думе самые трудные вопросы…»208. Царь Дмитрий вел себя так, как если бы ни малейшее сомнение никогда не коснулось его. Он нарушал традиции московских государей, вел себя так, как ему хотелось, как было естественно для него. В пьесе А.Н. Островского Василий Шуйский говорит о поведении, недостойном царя: «Москва привыкла видеть, Как царь ее великий, православный, На высоте своей, недостижимой, Одной святыне молится с народом, Уставы церкви строгие блюдет, По праздникам духовно

205 Костомаров Н.И. Герои Смутного времени. С. 73.

206 Там же. С. 68.

207 Платонов С.Ф. Смутное время. С. 112.

208 Ключевский В. Курс русской истории. Т. 3. С. 33.

[294/295]

веселится, А в дни поста, в смиренном одеяньи, С народом вместе каяться идет».

Царя упрекали в том, что он не спит после обеда, не ходит в баню, ест телятину, которую русские не ели. С удивлением смотрели, как он, спускаясь с «недостижимой высоты», являлся на пушечный двор, где делали новые пушки, мортиры, сам работал вместе с другими. Не перестававший думать о военных походах, царь очень интересовался войском, устраивал потешные военные игры, маневры, в которых участвовал лично.

Планы и деятельность «Дмитрия», его поведение, нарушавшее чопорные нравы московского двора, не могут не напомнить другого русского царя - Петра I, правившего столетие спустя. Петр I добился международного признания своего императорского титула и стал первым официальным русским императором, но Лжедмитрий за сто лет до него потребовал для русского царя это звание. Самозванец на троне и законный русский царь проявляли одинаковый страстный интерес к Западу, побывали там, окружали себя чужеземцами, хотели просвещать народ, поощряли торговлю, заботились об армии, вели себя не так, как полагалось русским царям.

Несомненно, то, что у Лжедмитрия было лишь эскизом, неясным проявлением туманных идей и неосознанных чувств, было у Петра великой политикой. Но принимая во внимание, что Лжедмитрий оставался на троне менее года, а Петр правил четыре десятилетия, можно сказать, что история провела в образе Лжедмитрия репетицию, прежде чем вывела на сцену Петра Великого. Григорий Отрепьев был самозванцем, завоевавшим трон, Петр I был законным третьим царем из династии Романовых, но в народе Петра считали самозванцем, настолько его поведение и деятельность выпадали из нормы «великого православного царя».

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 97
  • 98
  • 99
  • 100
  • 101
  • 102
  • 103
  • 104
  • 105
  • 106
  • 107
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка