Хилс Темми
Шрифт:
Единственной за весь день радостью оказалось известие о том, что Пенни и Марк летали в Мексику вовсе не затем, чтобы избежать ареста. Они поженились. Пенни выложила эту новость в тот момент, когда Джексон вывел Рэйчел из тюрьмы. Сгорая от самодовольства, младшая сестра сообщила старшей, что той теперь нет нужды беспокоиться за нее, потому что для этого у нее есть муж. Рэйчел не верила своим ушам: их маленькая, впечатлительная и подчас легкомысленная Пенни теперь замужняя женщина.
Облокотившись на край дивана, она подперла рукой голову и прислушалась к приближающимся шагам Джексона.
С тех пор как Рэйчел покинула полицейский участок, они не сказали друг другу ни слова, или, вернее, она не разговаривала с ним. Он лаской, мольбами и даже угрозами пытался вызвать ее на разговор, но Рэйчел не могла вымолвить ни слова. Слишком много неприятных проблем им предстояло обсудить, и она не знала, как начать, да и не хотела этого. Еще в начале их знакомства Рэйчел поняла, что, связавшись с Джексоном, рискует получить душевную рану, хотя и не догадывалась, сколь глубока эта рана окажется.
Он прошел мимо нее и сел так, что ей ничего не оставалось, как отвести взгляд от распускающихся деревьев и посмотреть на него. Джексон снял пиджак и держал на руках мисс Бастет, словно они были лучшими друзьями. И как ей ни хотелось, но Рэйчел не могла отвести от него глаза, чувствуя, что сердце готово выскочить у нее из груди. Сжав в ладони амулет, она судорожно размышляла, не является ли боязнь душевных ран причиной отказа некоторых людей от любви. Возможно, они правы, думала Рэйчел, чувствуя, как наполняются слезами глаза.
Заморгав, она отвернулась и подумала, что лжет сама себе. Если бы существовала возможность вычеркнуть из жизни последний день и вернуться к их первой с Джексоном ночи, она бы с радостью сделала это. Будь у нее шанс вновь испытать ту огромную радость от сознания удовлетворения, которое она тогда благодаря ему почувствовала, Рэйчел не заставила бы себя думать дважды, а обеими руками ухватилась бы за эту возможность. Вопреки своим сомнениям и здравому смыслу, она полюбила его. Но можно пережить и это. Ведь именно выживать она умеет лучше всего, — Ты голодна?
Рэйчел покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Я могу приготовить, чай.
Она закрыла глаза, — от настойчивости, звучавшей в его тихом голосе, ей хотелось разрыдаться.
Он взял ее за руку и не отпустил, когда она попыталась отдернуть ее.
— Не отвергай меня, Рэйчел. Я больше не могу выносить твоего молчания.
Открыв глаза, она бросила на него взгляд, который по всем расчетам должен был показать ему ее непреклонность. Рэйчел встала с дивана с намерением уйти в свою комнату и, заперев дверь, оставаться там до тех пор, пока он не сдастся и не уйдет. Она дошла почти до порога комнаты, когда Джексон схватил ее рукой за талию и привлек к себе. Другая его рука оказалась у нее на груди. Он стиснул ладонью плечо Рэйчел и удержал в таком положении.
— Знаешь ли ты, через что мне пришлось пройти, пока ты находилась в тюрьме? — спросил Джексон дрожащим от переполнявших его чувств голосом. — Ведь я боялся, что не сумею найти оправдывающих тебя улик, и сходил с ума от страха, что не смогу тебе помочь. Я мог думать только о том, что тебя осудят и заключат в тюрьму, а я ничем не смогу помешать этому.
Почувствовав, что появилась трещина в плотине, сдерживающей поток ее эмоций, она произнесла:
— Ты мог бы хотя бы сказать, что веришь в мою невиновность. А так мне казалось, что ты вместе с полицией стараешься доказать мою вину. Представляешь ли ты, как больно мне было?
— Я знаю, милая, знаю. — Он поцеловал ее в висок и, склонив голову, прижался губами к ее шее. — Я хотел сказать тебе…
— Ты был мне дорог, Джексон. Я хотела… Боже, помоги мне!.. — прошептала она, почувствовав комок в горле. — Я думала… Я имела глупость надеяться, что дорога тебе.
— Ты не дорога мне, Рэйчел.
Вздрогнув, словно от пощечины, она отпрянула от него. Ухватившись за дверную ручку, чтобы устоять, Рэйчел с шумом втянула в себя столь необходимый ей сейчас воздух. Перед глазами все плыло. Странно, но она испытывала острое желание расхохотаться над собой за свою глупость.
Джексон схватил ее за руку и повернул к себе лицом. Она оцепенела и не сопротивлялась.
— Слово «дорога» слишком убого, чтобы описать мои истинные чувства к тебе! — воскликнул он со столь непривычной для него нежностью в голосе. — Я люблю тебя, Рэйчел.
— Нет.
— Да. — Тяжело вздохнув, он стиснул зубы и застенчиво посмотрел на нее. Но никакие слова о моей любви не в состоянии описать, как много ты для меня значишь!..
— Что? Что ты говоришь?..
Его карие глаза потеплели, наполнившись таким желанием, какого она еще никогда не видела в них. Что-то вдруг изменилось во всем его облике, и Рэйчел поняла, что дело тут вовсе не в ее воображении и она отнюдь не выдает желаемое за действительное. Играющие в комнате солнечные блики тоже не имеют к этому никакого отношения. Она ощущала его истинные чувства, и Джексон не собирался их от нее скрывать.