Шрифт:
Эмиссар только защищался. Они обсуждали с ним план действий и договорились, что после доставки Леали обратно к Вирге он удалится, чтобы дожидаться ответа. Интеллекты, стоявшие за эмиссаром — казалось бы, богоподобные — явно не предвидели, что у стены мира могут поджидать враждебные человеческие силы.
Это ей следовало сообразить; это она представляла в этих переговорах людей, и это ей следовало знать свой народ.
Толпа офицеров с политиками покинула камеры — не обратившись к ней ни с единым словом — так же быстро, как они сюда прибыли. Она слышала, как стихала их перепалка, пока не слилась с громом; осталась только пара охранников, которые некоторое время с любопытством рассматривали ее, а затем погрузились в свои собственные разговоры.
Леаль глубоко вздохнула. Она была дома, эта часть ее миссии выполнена.
Теперь оставалось только передать послание эмиссара.
А после того? В будущем лежала пустота, страшащая, как смерть.
Корабль вклинился в суматоху какого-то сражения, тут было уже не до сна. Кашляющие раскаты взрывов сотрясали судно, стены постоянно бросало то в одну, то в другую сторону, они мотали с собой вместе камеру и ее одинокую обитательницу. Если бы корабль разнесло на куски, карцер мог бы уцелеть и унестись сам по себе, и тогда Леали грозила бы смерть от жажды в невесомой тьме.
Темнота не пугала ее. Сон и смерть — они были ночью за пределами огней Сьера, невидимыми, но реальными мирами, и после встречи с эмиссаром она стала смотреть и на то, и на другое по-новому.
«Полиистория» говорила об этом — о том, как одержимость человечества собственной способностью к самосознанию привела к пренебрежению возможными союзниками, а также недооценке изменений, которые ему навязывало овладение технологиями. Эмиссар не был существом, осознающим себя, но это не значило, что он не думал или не мог быть союзником.
И в то же время существа, обладающие самосознанием, могли быть врагами Вирги.
Этернистов и им подобных ужасала любая реальность, которую им не удавалось втиснуть в узенький, дрожащий кружок света, отбрасываемого их собственной догмой. Все остальное — все, что лежало за пределами этого круга понятий, — было для них смерти подобно. Неудивительно, что стены Вирги стали для них символизировать самый предел мира.
Если бы этот корабль развалился и маленькая камера с Леалью улетела прочь, и разбился бы маленький фонарь снаружи ее двери, она не испугалась бы темноты. Леаль была абиссалкой. Тьма — ее дом родной.
Она бесстрастно вслушивалась в битву и пыталась прозреть за пустотой, что последует за тем, как она доставит свое послание, какую-то грядущую жизнь.
Грохот и резкие маневры несколько стихли, и на какое-то время Леаль даже задремала. Затем из коридора донеслись звуки движения, и она услышала, как в замке поворачивается ключ. Молодая женщина повернулась.
Дверь отъехала в сторону, и вошел Хайден Гриффин.
— Леаль, — сказал он.
— Хайден! — Она прыжком одолела крохотное расстояние и обняла его.
— Мэм, — угрожающе сказал охранник.
— Конечно. Извините. — Она одарила стража ироничной улыбкой и отлетела от Хайдена.
— Все в порядке, — сказал тот охраннику. — Вы не дадите нам минутку?
Хайден выглядел измученным, но — судя по выражению лица — не впал ни в одну из крайностей: не было ни прежней отстраненности, ни той гиперактивности, что она увидела, когда он только прибыл в Сьер.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он серьезно. — Похудели.
Она опустила глаза.
— Еда была… ну, не рассчитана на таких, как мы. Хайден… — Ей хотелось взорваться от всех эмоций, переполнявших ее сейчас. — Я… я в порядке, — сказала она и поняла, что это заговорила та частичка ее «я», что отвечала за политическое лицо и придерживала любую необдуманную экспрессию. — Нет, не в порядке, — тут же поправилась она. — Я перепугана, но у меня есть дело, которое я обязана завершить. Вот почему я вернулась.
Похоже, он силился хоть как-то на такое ответить.
— Как вам удалось попасть ко мне? — спросила она, пусть при этом обругав себя за смену темы. — Воспользовались своим рычагом влияния как знаменитого зажигателя солнц?
Он невесело усмехнулся:
— Я даже не знал, что вы вернулись, пока все абиссальские корабли внезапно не выпрыгнули из строя. Они рванули за монстром и прихватили с собой мое оружие. К счастью, — сказал он с ироничной улыбкой, — перед тем, как дать им с ним поиграться, я установил дистанционный выключатель. Знаете, за пределами Вирги радио вполне работает.
Она посмотрела на неспокойные стены.
— Так вот почему идет воздушный бой? Эмиссар отбивается?
Он покачал головой.