Был еще жив он, и бился, и помнил все время о битве.

Весь изогнувшись, того, кто держал его, вдруг он ужалил

205 В грудь возле шеи. Орел, охваченный болью, на землю

Бросил добычу, ее уронив средь троянского войска;

Сам же, пронзительно крикнув, понесся с дыханьями ветра.

В ужас троянцы пришли, как увидели пестрого змея,

Знаменье Зевса-Кронида, лежащим меж них в середине.

210 Пулидамант перед Гектором дерзостным стал и промолвил:

"Гектор! Меня неизменно бранишь ты, когда на собраньях

Я говорю справедливо. Никак допустить ты не можешь,

Чтоб человек из народа с тобою о чем-нибудь спорил, -

Ни на войне, ни в совете. Лишь власть свою хочешь ты множить!

215 Но и теперь я скажу, что мне кажется самым хорошим.

Дальше нельзя нам итти и сражаться с врагом пред судами!

Вот что случиться должно, как я думаю, если не ложным

Знаком явилась троянцам, хотевшим чрез ров перебраться,

Птица, - высоко парящий орел, оставлявший нас слева,

220 Темнобагрового несший в когтях исполинского змея.

Был еще жив он. Тотчас его бросил орел, не достигнув

Милого дома, и детям не смог он отдать его в пищу.

Так же и мы, если даже ворота и стену ахейцев

Силой великой проломим, и враг перед нами отступит, -

225 Все ж не в порядке мы тем же путем от судов возвратимся,

Много на месте оставим троянцев, которых ахейцы

Острою медью погубят, свои корабли защищая.

Так бы вам все объяснил прорицатель, кто духом бы ясно

Знамений смысл понимал, кому доверяли бы люди".

230 Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор:

"Пулидамант! Очень мало приятно мне, что говоришь ты!

Мог бы ты слово другое, получше, чем это, придумать!

Если же то, что я слышал, сказал ты от чистого сердца, -

Сами бессмертные твой, очевидно, похитили разум!

235 Ты предлагаешь забыть мне решенье великого Зевса,

Им же самим возвещенное мне с обещаньем исполнить,

Хочешь, чтоб верил я больше летающим по небу птицам.

В этих делах не силен я, и мало о том мне заботы,

Вправо ли птицы несутся, - к заре, к восходящему солнцу,

240 Или же влево летят, к приходящему с запада мраку.

Мы же послушными будем лишь воле великого Зевса, -

Он и смертных людей, и бессмертных богов покровитель!

Знаменье лучшее всех - лишь одно: за отчизну сражаться!

Впрочем, тебе-то чего же бояться войны и сраженья!

245 Пусть даже всех остальных перебьют без остатка ахейцы

Нас пред судами, - уж ты-то средь этих убитых не будешь!

Сердцем не очень ты стоек, сражаться не очень-то любишь.

Если ж из боя уйдешь ты, иль если своими речами

Уговоришь и другого кого уклониться от битвы,

250 Тотчас же, пикой моею сраженный, свой дух ты погубишь!"

Так он сказал и повел. И за ним с потрясающим криком

Кинулись в битву троянцы. А к этому Зевс молнелюбец

Поднял с высоких идейских вершин ураганную бурю,

Прямо понесшую пыль на суда. Туманил он разум

255 У аргивян, а троянцам и Гектору славу готовил.

Знаменью Зевса и силе своей доверяя, троянцы

Стали пытаться сломать великую стену ахейцев,

Балки башен сорвать напрягались и брустверы сбросить,

И рычагами шатали у вала торчавшие сваи,

260 Первыми врытые в землю, чтоб быть основаньем для башен.

Их вырывали они и надеялись стену ахейцев

Скоро пробить. Но данайцы ни шагу не делали к бегству.

Брустверы загородивши щитами из кожи бычачьей,

Били оттуда они по врагам, подступавшим под стену.

265 Оба Аякса меж тем, на стене управлявшие битвой,

Всюду ахейцев ряды обходили, их дух поднимая.

Ласковой речью одних возбуждали, других же - суровой,

Лишь замечали, что кто уклоняется вовсе от боя:

"О, друзья! Меж ахейцев и самый отличный, и средний,

270 И наиболее слабый, - не все одинаковы люди

В битве, - теперь перед вами пред всеми явилося дело!

Это и сами вы видите все. Наш призыв услыхавши,

Пусть никто уж не смеет к судам повернуть мореходным!