После этого, успокоившись, обратился к строю:

— Гвардейцы! Скоро мы с вами пересечем границу. Пусть иностранные граждане знают, что мы не завоеватели и не грабители, что мы достойно выполняем святую освободительную миссию. Я не сомневаюсь, что свое гвардейское орденоносное Знамя вы пронесете с честью и славой до нашей окончательной победы над фашистскими насильниками!

Да, выход на границу был настоящим праздником для всех бойцов бригады.

— На веки вечные враг больше не преступит нашу священную границу! — сказал на митинге ветеран бригады, кавалер орденов Ленина и Красного Знамени майор Дианой, и эти его клятвенные слова потонули в мощном троекратном "ура".

В этом же живописном лесу, недалеко от молдавских сел Бечумень и Зварель, был сформирован еще один, третий, танковый батальон бригады, оснащенный новыми танками Т-34 с 85-миллиметровыми орудиями. Его командиром стал богатырского телосложения, спокойный и рассудительный майор Степан Егорович Лобачев, депутат Верховного Совета РСФСР [21] . 

Танковая колонна двигалась в направлении города Негрешти. На одном из участков дороги командир роты Жигульских заметил лежащего в кювете советского танкиста. Остановились. Лежал лейтенант Байрамов, действовавший со своим экипажем впереди колонны.

— Санинструктора! — крикнул Жигульских. — Боря, что с тобой?

Байрамов не только не мог разговаривать, но и никого не узнавал.

Как стало известно позднее, низко над дорогой, по которой в тот момент проходил дозор, пролетели несколько "мессершмиттов". Один из них спикировал на танк. Раненый лейтенант приказал экипажу продолжать выполнение задачи, а сам, отойдя в кювет, решил дождаться роту. Но раны оказались гораздо опаснее, чем он предполагал...

Его тут же отправили в медпункт батальона, а потом и в госпиталь.

...Освобождены города Негрешти, Васлуй. 23 августа танки батальона майора Лагутина ворвались в населенный пункт Лунгань. Экипажи совместно с ротой автоматчиков старшего лейтенанта Сулеймана Сагитова с ходу качали уничтожать запрятанные за постройками артиллерийские орудия, установленные на чердаках пулеметы и другие огневые средства врага. В этом сравнительно непродолжительном бою танковый взвод лейтенанта Ивана Антонова вывел из строя целую батарею тяжелых орудий, раздавил 12 подвод, 25 фашистов взяли в плен. Не обошлось без потерь и с нашей стороны. Пали смертью героев заместитель командира батальона капитан Афанасьев, командир роты Сагитов. При восстановлении поврежденной машины погиб техник-лейтенант Кагановский...

Во второй половине дня танки бригады взяли направление на Бырлад. Местами двигались по бездорожью. К вечеру на большой скорости подошли к городу и завязали бои на его окраине. Выбить, однако, в этот день гитлеровцев не удалось. Бырлад прикрывал подступы к Фокшанам и важному рубежу — реке Серет, поэтому враг оборонялся с утроенным упорством.

— Особенно сильно укреплены северные и северо-западные подходы к городу. Все сплошь заминировано, —доложил комбату Лобачеву командир взвода лейтенант Петрушенко.

— Как с разминированием?

— Работают.

Далее Петрушенко сообщил, что в засадах близ Бырлада сосредоточено до двадцати танков и штурмовых орудий, много противотанковых пушек, а пехота окопалась.

Гитлеровцы, видимо, считали, что этот укрепленный район по реке Серет достаточно прочный и даже неприступный. Было ясно и нашему командованию, что только захват фокшанских ворот обеспечит нам наиболее быстрый выход в центральные районы Румынии и на Балканы в целом.

Бой за Бырлад разгорелся ранним утром 24 августа. Новый командир бригады подполковник И. Л. Третьяк, который заменил уехавшего на учебу в военную академию Михайличенко, приказал обрушить на город всю огневую мощь трех танковых батальонов, батальона автоматчиков, всех орудий и минометов.

Комбат майор Лагутин направил танковые роты Путило и Чулкова на юго-восточную окраину города. Скоро автоматчики взвода Артемова, следовавшие на танках, стали выкуривать противника из траншей, подвалов, сараев. Гитлеровцы сопротивлялись отчаянно. Румынские же солдаты, где попало побросав оружие, большими группами и целыми подразделениями начали сдаваться. Их, отвоевавшихся, уже набралось несколько сот человек.

— Товарищ майор, что же это получается: мы воюем, а румыны, побросав оружие, пойдут домой? — обратился кто-то к командиру батальона.

Тут же отыскался добровольный "парламентер". Он заставил пленных отыскать брошенное оружие.

— Иначе чем будете освобождать свою родину! — вмешался лейтенант Петрушенко.— Если не найдете, то обратно направим к фашистам,— в шутку пригрозил он.

— Только не к фашистам! — загалдели пленные и бросились подбирать оружие — в кукурузе, воронках, траншеях, в кустах, чтобы повернуть его против бывших союзников.

А бой гремит, разгорается с новой силой. То тут, то там вспыхивает вражеская техника. Трупы гитлеровских солдат устилают улицы, переулки, дворы. Только танкисты роты Путило уничтожили десять штурмовых орудий, три артиллерийских батареи врага. Отменной сноровкой отличился комсомолец Юрий Фокин из экипажа лейтенанта Николаева. Он расстрелял два танка Т-4, штурмовое орудие, батарею, несколько автомашин. Мужество и отвагу проявили и военные медики. Санинструктор Колосова, например, эвакуировала из Бырлада двадцать раненых бойцов, предварительно, под шквальным огнем оказав им неотложную медицинскую помощь.