Он все больше навевал на нее странные мысли. Не спроста он так себя ведёт, только зачем и почему? Если действительно не спорил, то как за день может поменяться человек практически до неузнаваемости? Ну не может человек, столько лет ненавидящий сестру, резко измениться, стать добрым и общительным? Так бывает только в сказках.

В больнице Кате сделали рентген, который показал трещину. Пришлось наложить тугую повязку и передвигаться на костылях, которые девушке выдел врач. Строго настрого запретили напрягать больную ногу, выписали кучу всяких мазей, лекарств и составили расписание, когда и во сколько все это мазать и пить. В общем, вышла из больницы Катя с желанием впасть в спячку, и мыслью, что мало досталось Сергеевой. Надо было ещё за волосы потаскать.

Дома Катя заперлась в своей комнате, не желая ни с кем разговаривать. Костыли были поставлены в угол, а сама девушка прыгала на одной ноге, если ей нужно было что-то. Теперь и душ не принять, если только аккуратно ванную.

Кирилл прошел мимо комнаты сестры, потом вернулся обратно, постоял и пошел в свою. Он не знал, как начать разговор, внутри все сжималось.

Вспомнив, что мама когда-то брала тушь у дочери, Катя попрыгала за ней. Зачем в семь вечера ей понадобилась тушь, Катя не знала, но чем-то нужно было себя занять, а то так можно и с ума сойти.

Поискав на туалетном столике, Катя не нашла тушь, зато испугалась Кирилла, который неожиданно появился на пороге спальни.

— Ты что тут делаешь? — спросил брат у сестры, помня, что родителям не нравилось, когда дети в детстве заходили к ним в спальню. Тогда мама строго настрого наказала, чтобы дети даже на порог не заходили.

— Тушь ищу, — ответила Катя, держась за сердце. — Ты меня так до смерти доведешь.

— Извини, не хотел пугать.

Со стороны лестницы раздались шаги и голоса родителей. Брат с сестрой в страхе переглянулись. Кирилл не придумал ничего умнее, чем спрятаться в шкаф.

Подхватив сестру на руки, Кирилл подошёл к шкафу и открыв дверцу с трудом, усадил Катю туда, а сам присел рядом и закрыл створки шкафа, оставляя щёлочку.

— Я видела ее вчера, — холодно сказала Наталья, подходя к туалетному столику. Она стала что-то искать, перебирая украшения.

— Я думал, ты забыла, как она вообще выглядит, — устало вздохнул Владимир.

— Как Я могу забыть эту шлюху, что бросила своего ребенка в роддоме? А ты как благородный рыцарь, забрал девочку себе. Может уже расскажем Кате, что она нам не родная?

Катя широко распахнула глаза и хотела ахнуть, но Кирилл не позволил ей этого сделать. Он сжал рот ладонью и старался не шевелиться.

— Рано Кате знать об этом, — поменялся в лице Колесников старший.

— А когда будет не рано? Когда биологическая мать вспомнит о дочери и приползет клянчить деньги? — сорвалась Наталья, кинув бусы на столик. — Ты этого ждешь, потому что все ещё любишь эту дрянь?

— Я люблю тебя, и больше ни кого. А на нее мне плевать. Катя наша с тобой дочь, ты ее приняла в семью, а могла изначально не брать.

— Потому что ребенок не виноват, что у нее такие родители.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Катя окончит школу и мы отправим ее за границу, чтобы никогда не столкнулась со своими биологическими родителями, — Владимир обнял жену и поцеловал в висок. — Пойдем, нас ждут партнёры в ресторане. Постарайся забыть ее, как страшный сон.

Родители покинули спальню, а дети, сидящие в шкафу, не могли даже пошевелиться от услышанной информации.

Катя даже забыла, что от неудобной позы, разболелась нога. В ушах все ещё стояли слова родителей, в которые с трудом верилось. Она не родная дочь. Приемная. Та, которую бросили биологические родители ещё в роддоме и даже не сожалеют об этом. Свободно ходят по городу, живут своей жизнью, не вспоминая о дочери.

Кирилл удивлённо посмотрел на сестру, почувствовав на пальцах слезы. Губы задрожали и сестра готова была в голос разрыдаться.

Толкнув дверь, парень вылез из шкафа и прикрыл на секунду глаза. Ноги затекли и сейчас мышцы стало покалывать. Катя все так же сидела в шкафу, смотря в одну точку перед собой. По ее щекам стекали слезы, скользя по шее и скатываясь куда-то за ворот футболки.

— Может они пошутили? — неловко почесал затылок Кирилл, не зная, как отвлечь сестру от тяжёлых дум.

— Ты дурак? — Катя посмотрела на брата. — С таким не шутят.

— Ну может у родителей есть внебрачная дочь, про которую они говорили, — недовольно закатил глаза Кирилл.

— Ты дурак и это диагноз в твоём случаи, — поджала губы Катя, с трудом вылезая из шкафа.

Рукой стёрла слезы с щек и хромая, пошла на выход, так и не найдя тушь, за которой приходила в комнату. Сейчас Кате было не до косметики, она такие новости услышала о себе.