Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Много ты за Соню делала… - осторожно усомнился Моржов.
– Конкретно за Опёнкину ничего не делала, - согласилась Розка.– Но за таких, как она, до хрена вкалывала. Например, Шкиляиха прикажет, чтоб на праздник какой педагоги сто детей привели, а такие вот Опёнкины приведут по два-три человека. Остальных хоть сама рожай. Иначе выговор. И рожала, никуда не денешься.
– Рожала, грудью кормила… - Моржов полез ладонью Розке под топик.
– Я думала, ты Опёнкину прикрываешь, потому что она твоя любовница, - призналась Розка.
– Теперь убедилась, что Соня - со Щёкиным?– усмехнулся Моржов.– А я её прикрывал и буду прикрывать. Потому что здесь, в Троельге, мы все в одной лодке. Я, ты, Сонька, Щёкин, Костёрыч и даже Милена.
– В лодке-то в одной, - вздохнула Розка, - только Чунжина в спасжилете.
– А это не важно. Я задницу порву, но лодка не затонет.
– Если Чунжина захочет, то лодка затонет вместе с твоей рваной задницей. Чунжиной-то от этого только лучше.
– Я с Миленой воспитательные беседы буду проводить, - предупредил Моржов.– Она должна всё понять, раскаяться и лодку не топить.
Розка совсем повернулась на Моржова и взяла его за ухо.
– Ты смотри у меня, моржатина, - с угрозой произнесла она.– Я не к Опёнкиной, так к Чунжиной тебя ревновать буду. Добеседуешься у меня. Пристанешь к Чунжиной - убью.
Моржов заухмылялся. Розка его ничуть не испугала. Да он и не верил, что Розка сможет поймать его с поличным так, чтобы он не отвертелся.
– Между прочим, морда моржовая, тебе с Чунжиной говорить не о чем, - заявила Розка.
– Это почему же?– удивился Моржов.– Я готов к тысяче тем.
– Не о чем, потому что в доносе мы не написали, что у нас детей нет. Начальство об этом не знает. А если ты сертификаты принесёшь, то никогда и не узнает вовсе.
– Ну вы даёте!– поразился Моржов.- Это же главная вина Шкиляихи - что не дала времени собрать детей. И вы про это не нажаловались? На что тогда вообще вы ябедничали? На комаров?
– Ябедничали, что всё было второпях, без подготовки. Что нас почти силком сюда послали. Что замков не дали. Что аптечки даже нет, и всяких там справок для энцефалита с детей не потребовали. Что материальная ответственность на мне, а надбавку за неё получит Каравайский. Что нам оплачивают лишь восемь часов работы, будто мы из дома в МУДО ходим, а мы здесь круглые сутки. Что выходных нет. И вообще!
– Всё это ерунда, - решительно возразил Моржов.– Главное - что у нас дети не приехали, а прочее - чешуя.
– Тебе ерунда, а мне не ерунда! Я мать-одиночка! И Чунжина тоже! У меня дома ребёнок остался у бабки семидесятилетней! Меня бы заранее предупредили про лагерь, так я бы ребёнка родителям в деревню отвезла!
– Да-а… - Моржов откинулся на спину.– Гора родила мышь. Струхнули, значит, вы, девки, жаловать по делу, да?
– А чо, я бы пожаловалась, - непокорно фыркнула Розка.– Это сама Чунжина предложила не писать, что детей нет.
– Почему?
– Потому что она хитрожопая. Я тебе говорила! Чунжина такой донос написала, что по нему можно и выгнать Шкиляиху, если начальство захочет, а можно и вообще как бы ничего не заметить.
Моржов вспомнил свой разговор с Манжетовым и от досады едва не зашипел сквозь зубы.
– Правильно я считаю, что всё надо держать в своих руках!– убеждённо сказал он.– Никто ничего толком сделать не может! Донос написать - и то не могут! Боятся! Сталина на вас не хватает!
– А ты как думал?– согласилась Розка.– С бабами же связался. Мы орём «Не надо!», а сами даём. Или даём, а самим неохота.
– И это тоже, по-вашему, правильно, да?– саркастически спросил Моржов.
– Тоже правильно. Нужно всегда всё так поставить, чтобы как ни выйдет - всё как надо получилось.
– Вам по любой дороге по пути, лишь бы другой вёз, - задумчиво хмыкнул Моржов.
Он понял, что ПМ настигло его и здесь. Впрочем, чему удивляться? Пиксельное Мышление сильно было женщинами, как некогда церковный раскол «бабами держался». Это ведь женщины в основном голосуют и покупают, и рожают тоже в основном женщины.
– Бли-ин!… - вдруг зашипела Розка, подскакивая, и прикрыла глаза от солнца ладонью.– Ведь это же Сергачёв едет, да?!.
Моржов тоже сел, вглядываясь в дорогу. За соснами и кустами по шоссе катила белая «Волга» с чёрными окнами.
– Он, - согласился Моржов.– Вставай, пойдём в лагерь.
– На фиг, на фиг1 - заупрямилась Розка.– Не хочу я с Сергачёвым встречаться!
Но Моржов уже поднялся на ноги и заправлял майку в джинсы.
– Пойдём, - велел он.– Иначе Сергач тебя в Троельге ждать приземлится. Всех там будет напрягать. Ты что, боишься Сергача?