началу К
Шрифт:
Федор учредил в Москве славяно-греко-латинскую академию, первое на Руси высшее богословское училище. В него принимались только русские и греки, но последние только после свидетельства от патриархии, что они исповедуют подлинную право-
104 Берх В. Царствование царя Федора Алексеевича и история первого стрелецкого бунта. СПб., 1834. С. 97.
105 Там же. С. 49.
[405/406]
славную веру. Указ об открытии академии одновременно запрещал держать домашних учителей и обучаться дома греческому, латинскому и польскому языкам. Строго запрещалось хранить дома волшебные, чародейные, гадательные и прочие еретические книги.
Биограф Федора сообщает, что «первая политическая мысль юного царя была мысль возвратить Ингерманландию с частью Лифляндии, а в особенности Нарву». Можно усомниться в том, что первая «политическая мысль» Федора, едва достигшего 15 лет, обратилась в сторону Прибалтики, но давняя цель русской внешней политики не могла не интересовать его советников. К тому же, казалось, была возможность: Швеция, владевшая Нарвой, вела войну с Данией. Датчане очень уговаривали русских выступить против шведов, не жалея обещаний. Федор отправил 9 тыс. пехотинцев и конников к границам Швеции, но отозвал их, ибо события на Украине потребовали всех сил.
Турция, принявшая под свое покровительство правобережную Украину, готовилась к захвату левобережной Малороссии. В 1678 г. московские войска потерпели поражение под Чигирином. Одновременно не были урегулированы отношения с Польшей. Активная деятельность московской дипломатии, отправка посольства в Вену и Париж с целью получения поддержки в войне с Турцией, переговоры с поляками принесли результаты. В 1680 г. был подписан мирный договор с Польшей: делегация Речи Посполитой явилась в Москву и после 23 заседаний, «по истощении всех хитростей, уловок и дипломатических тонкостей»106 было достигнуто соглашение о перемирии на 13 лет. В 1681 г. в Бахчисарае было подписано соглашение о 20-летнем перемирии с Турцией. Москва соглашалась с уступкой правобережной Украины, за исключением Киева, султану.
Богемец Таннер, сопровождавший польское посольство в Москву, опубликовал в 1689 г. в Нюрнберге на латинском языке описание столицы царства Федора Алексеевича. Внимательный дипломат заметил и зарегистрировал множество деталей города и городской жизни. Он подробно описал роскошный прием послов, торжественный обед, во время которого было подано 200 блюд, но все из рыбы: из белужины было изготовлено с помощью муки множество гусей, кур, индеек и уток. Отметил наличие множества храмов (ему сообщили, что их 1700), купола которых придавали величественную красоту городу. Но только две улицы в Москве были вымощены деревянными брусьями: по одной из них царь выезжал из города, вторая вела от дворца к Посольскому
106 Берх В. Указ. соч. С. 57.
[406/407]
приказу. «Все прочие, - сообщил наблюдатель, - устланы бревнами, а посему как летняя, так и зимняя езда там весьма неприятна». Зато в городе очень много извозчиков, которые возят за весьма умеренную плату и чрезвычайно искусны в своем деле. Приятно удивило дипломата множество жемчуга и драгоценных камней на Руси, которые продавались очень дешево.
Таннер побывал во всех уголках города, разговаривал с москвичами, пробовал их еду и напитки. Он заметил, что на всех концах улиц и перекрестках стоят квасники. Кроме меда и пива, делится наблюдениями богемец, русские делают яблочный квас, который весьма любят. «Да и я его вечно не забуду, - добавляет он, - напившись только однажды этого квасу, промучился я 12 суток в лихорадке». В. Берх, биограф Федора, подробно излагающий сочинение Таннера, упрекает его в излишнем натурализме: «Он судил о россиянах по тем людям, коих встречал на Вшивой бирже (гигантской парикмахерской под открытым небом); в бане и Толкучем ряду»107. Видимо, скромность историка не позволила ему вспомнить о том, что Таннер посетил также Красный кабак, находившийся за городом, куда собирались гуляки, чтобы «пировать с Бахусом и Венерой».
Смерть царя Федора 27 апреля 1682 г. никого не удивила - кончины болезненного государя ждали давно, но повергла в смятение. Отсутствие закона о престолонаследии породило ситуацию, напоминавшую тревожные дни после смерти Ивана Грозного. Снова необходимо было делать выбор между двумя сыновьями: 16-летним болезненным, поврежденным в уме, как осторожно выражались современники, Иваном и здоровым, но всего лишь 10-летним Петром.
В день смерти Федора патриарх Иоаким собрал светских и духовных сановников и предложил немедленно выбрать царя. Большинство было за Петра, но часть присутствовавших настаивала на правах старшего сына, Ивана. Патриарх предложил обратиться к народу. На площади перед Кремлем были собраны «все чины Московского государства», т.е. представители всех сословий. Они были вызваны в Москву в декабре 1681 г. на собор, который должен был рассмотреть в очередной раз порядок взимания налогов. Собор не состоялся, но выборные находились еще в Москве. Замечательный знаток XVII в. Сергей Платонов считает, что на площади были собраны «случайные люди». Называет процедуру избрания (народ кричал, что хочет Петра) «поспешной и сомнительной в моральном смысле»108.
107 Там же. С. 64-65, 126.
108 Платонов С.Ф. Петр I. Париж, 1927. С. 51.
[407/408]
Вполне возможно, что избрание «царем и самодержцем всея Великие и Малые и Белые России» Петра Алексеевича не вызвало бы серьезного сопротивления, если бы на политической сцене не появился неизвестный ранее на Руси фактор: женщины. После смерти царя Алексея осталось шесть дочерей: молодых, сильных, мучительно тяготившихся своей жизнью в тереме. Старшей из царевен - Евдокии - было 32 года, младшей - Феодосии - 19 лет. Самой сильной, властолюбивой, энергичной Софье было около 25 лет. Царевны, Милославские по матери, ненавидели вторую жену Алексея Наталью Нарышкину, которая стала их мачехой. Автор «Домашнего быта русских цариц» пишет: «Для Милославских царица Наталья Кирилловна была уже тем ненавистна, что она была им мачехой». В год смерти Федора ей было 25 лет.
Терем, поддержанный двумя дочерьми царя Михаила, начинает борьбу за избрание царем Ивана. Возглавляет интригу Софья. Инструментом борьбы за власть становятся стрельцы.
Пехотинцы, вооруженные пищалью, несовершенным ружьем, стреляющим на небольшое расстояние, - стрельцы появляются в московских войсках в середине XVI в. Малая дальность стрельбы делала стрельцов малопригодными в полевых сражениях, и они употреблялись прежде всего для защиты города, неся часто и полицейские функции. Жак Маржерет писал о 10 тыс. стрельцов во время смуты. В конце XVI в. их насчитывалось не менее 40 тыс. Они составляли гарнизоны в Астрахани, Казани, Архангельске, Нижнем. Более половины (22 тыс.) стояли в Москве, защищая столицу и особу царя. Служба в стрелецком войске была пожизненной, наследственной и давала значительные привилегии: стрельцы могли беспошлинно заниматься торговлей, огородничеством, ремеслами, иметь собственные дома. В Москве они жили в особом квартале - Стрелецкой слободе, где больше никому не разрешалось жить, кроме торговцев пивом, хлебом и овсом.