Шрифт:
Я слушал терпеливо, тихо, и на глазах у меня наворачивались слезы. Вот и все для юридической школы. Я нахмурился, грустный, но трезвый. Взял себя в руки. Намереваясь спокойно усвоить всю информацию до последней крупицы.
— Она только начинала двигаться дальше, — сказала Милена. — Не забыла, понимаешь? Но смирись. Она собиралась с силами и хотела снова пойти в школу. А потом...
Лучшая подруга моей сестры положила голову на руль. Ей было тяжело пережить это вновь.
— Что случилось? — строго спросил я.
— Кто-то вломился в твой дом, Циско. В дом твоей семьи, прямо через дорогу. Кто-то вломился в их дом и зарезал их всех. — Она снова заплакала, и я понял, что она давно не вспоминала об этой трагедии. — Говорят, это была резня.
Если я был мертв уже десять лет, значит, моя попытка спасти их запоздала на восемь лет. Какой же я был сын.
— Кто это сделал? — спокойно спросил я.
— Никто не знает.
Я стиснул зубы.
— Почему?
Милена замолчала, чувствуя, как нарастает эмоциональный накал.
— Никто ничего не знает, Циско. Но это напугало все сообщество. Я больше не могла здесь жить. Я сняла квартиру, даже если бы это означало, что мой дедушка остался здесь совсем один.
— Ты видел тела?
Девушка повернулась ко мне, на ее лице отразился ужас.
— Они были изуродованы, Циско...
— Ты видел тела? Я настаивал слишком настойчиво.
Милена сглотнула и покачала головой.
— Они сказали, что это были они. Их части. Но они опознали их. Власти хотели кремировать останки, но, знаешь ли, католики так не поступают.
Я кивнул. Мои родители пришли бы в ужас от одной мысли о кремации. По крайней мере, их последняя воля была исполнена. Чего бы это ни стоило. Вот он я, воскресший из мертвых, повелитель самой смерти, и я ничего не могу сказать о религиозном спасении. Какой из меня некромант, а?
Моей сестре было бы все равно, кремируют ее или нет. Она была такой же, как я. Поразмыслив, я решил, что, наверное, хорошо, что я не такой. Иначе я бы сейчас не сидел здесь.
— Где они? — прошептал я.
Я должен был отдать дань уважения. Я должен был... увидеть все своими глазами.
— На кладбище Святого Мартина.
Я поморщился. Это было местное кладбище в Маленькой Гаване. Мне было трудно представить, что место последнего упокоения моей семьи, это то самое кладбище, мимо которого я проезжал на велосипеде, задерживая дыхание. Невинные суеверия глубоко укоренились в моей душе.
— Это очень красивое место, — добавила Милена, видя, что я молчу. — Спокойное. Приятно видеть всю семью вместе. Всех четверых под раскидистым дубом.
— Всех четверых?
Она запнулась, не найдя слов.
— Ну, не совсем. Но твоя могила там, рядом с могилой Селесты. Твои родители купили все четыре участка после твоей смерти. Они надеялись, что однажды воссоединятся с тобой.
Я нахмурился. Вместо этого они ждали меня. Хотя мы умерли с разницей в восемь лет, я ничего не помнил об этом периоде, ничего не знал о загробной жизни и о том, что значит быть духом. Я знал, что у меня есть душа, что я нечто большее, чем плоть и кости. Я знал это всем сердцем. В конце концов, вся магия основана на этом факте. Но я понятия не имел, как выглядит эта сторона мира. Судя по всему, восемь лет опыта не сделали меня ни экспертом, ни даже новичком.
Милена прервала мои размышления.
— Я могу отвести тебя туда. Вообще-то, у меня есть немного времени до работы.
Я улыбнулся. Всегда задумчивая. Было приятно быть с кем-то, с кем у меня была связь в прошлом, пусть и слабая, но я не знал, смогу ли я посмотреть правде в глаза.
— Как-нибудь в другой раз, — сказал я ей.
Она кивнула, как будто поняла. Я пошевелил пальцами, раздумывая, с чего начать разговор. Общение потеряло свою привлекательность.
Милена полезла в свою сумочку. Это была огромная сумка, в которой, должно быть, было пять смен одежды. Она нашла салфетку и промокнула лицо. Гидротехнические работы были закончены. После некоторого молчания она спросила:
— Что с тобой случилось, Циско?
Я сразу понял, что вопрос назревает, но ответа по-прежнему не было. Вместо этого я тихо выдохнул.
Милена знала о колдовстве. Она никогда не была свидетельницей всего этого, но они с моей сестрой были лучшими подругами, и я делилась всем с Селесте. Моя сестра своими глазами наблюдала за моими тренировками, и у них не было секретов друг от друга. Милена знала об этом, но не принимала в этом участия. Я не думал, что мне стоит это менять.
— Я расскажу тебе, когда узнаю, — ответил я. Возможно, я бы не стал доводить дело до конца, но пока это было наполовину честно.