Можешь себе преспокойно решать, что только захочешь.

555 Нынче ж я страшно боюсь, что окажешься ты проведенным

Дочерью старца морского, серебряноногой Фетидой.

Утром сидела с тобою она, обнимала колени;

Ей ты, наверно, кивком подтвердил, что почтишь Ахиллеса,

И обещался немало мужей погубить пред судами".

560 Гере на это ответил Зевес, собирающий тучи:

"Гера, дивлюсь я тебе! Все заметишь ты, все ты узнаешь!

Этим, однако, достичь ничего ты не сможешь, а только

Больше меня оттолкнешь. И хуже придется тебе же.

Если я так поступаю, то, значит, мне это угодно!

565 Лучше сиди и молчи, и тому, что скажу, повинуйся.

Все божества, сколько есть на Олимпе, тебе не помогут,

Если я, встав, наложу на тебя необорные руки".

Молвил. И страх овладел волоокой владычицей Герой.

Молча сидела она, смирив свое милое сердце.

570 В негодованьи молчали другие небесные боги.

Славный же мастер Гефест с такой обратился к ним речью.

Мать успокоить хотелось ему, белорукую Геру.

"Горестны будут такие дела и совсем нетерпимы,

Если вы оба начнете вражду меж собой из-за смертных,

575 Шумную ссору подняв пред богами! Какая же будет

Радость от светлого пира, когда торжествует худое!

Мать, я тебя убеждаю, хоть ты и сама понимаешь, -

Сделай приятное Зевсу родителю, чтобы опять он

Не раздражился и нам не смутил бы прекрасного пира.

580 Стоит ему захотеть, - и мгновенно Кронид молневержец

Выбьет всех из седалищ: намного ведь нас он сильнее.

Мягкими, мать, постарайся его успокоить словами.

Милостив станет тотчас после этого к нам Олимпиец".

Так он сказал и, поднявшись с сидения, кубок двуручный

585 Подал матери милой и вновь обратился к ней с речью:

"Мать моя, духом сдержись и терпи, как бы ни было горько,

Чтобы тебя, дорогую мою, под ударами Зевса

Я не увидел. Тогда не смогу я, хотя б и крушился,

Помощь тебе оказать: Олимпийцу противиться трудно!

590 Он уж однажды меня, когда я вмешаться пытался,

За ногу крепко схватил и с небесного бросил порога.

Несся стремглав я весь день и тогда лишь, когда заходило

Солнце, на Лемнос упал; чуть-чуть только духу осталось.

Там уж меня подобрали немедля синтийские мужи".

595 Так сказал. Улыбнулась в ответ белорукая Гера

И приняла, улыбнувшись, наполненный кубок от сына.

Начал потом наполнять он и чаши у прочих бессмертных,

Справа подряд, из кратера им сладостный черпая нектар.

Неумолкающий подняли смех блаженные боги,

600 Глядя, как по дому с кубком Гефест, задыхаясь, метался.

Так целый день напролет до зашествия солнца в весельи

Все пировали, и не было в равном пиру обделенных.

Дух услаждали они несравненной формингою Феба,

Пением Муз, голосами прекрасными певших посменно.

605 После того же, как солнца сияющий свет закатился,

Спать бессмертные боги отправились, - в дом к себе каждый,

В те места, где Гефест, знаменитый хромец обеногий,

Им построил дома с великим умом и искусством.

А молневержец Зевес к постели пошел, на которой

610 Спал обычно, когда к нему сладостный сон ниспускался.

Там он, взошедши, почил, и при нем златотронная Гера.

ПЕСНЬ ВТОРАЯ

СОН. ИСПЫТАНИЕ. БЕОТИЯ, ИЛИ ПЕРЕЧЕНЬ КОРАБЛЕЙ

Прочие боги Олимпа и коннодоспешные мужи

Спали всю ночь; не владел лишь Кронионом сон благодатный.

Думал все время он в сердце о том, как ему Ахиллесу

Почесть воздать и побольше ахейцев сгубить пред судами.

5 Вот наилучшим какое ему показалось решенье:

Сон Обманный послать Агамемнону, сыну Атрея.

Кликнул Кронион его и слова окрыленные молвил:

"Сон Обманный! Отправься к судам быстролетным ахейцев,

В ставку неслышно войди к Агамемнону, сыну Атрея,

10 И передай ему точно все то, что тебе поручаю.

Длинноволосых ахейцев вели ему с полным стараньем

К бою готовить; скажи - он теперь наконец овладеет

Широкоуличной Троей; об этом уж нет разногласий