Степанов Анатолий
Шрифт:
— Пластик какой-то, в кирпичную кладку разрисованный, — сообщил он наверх.
— Понятно. Облицовку со стены сорвали, — вспомнил старинный кирпич Смирнов. — Пусть отбивают до края, чтобы отогнуть можно было.
Махов выбрался из ямы, а в ней по-новому загрохотали отбойные молотки и грохотали еще минут десять. Умолкли разом, и голос старшего возвестил:
— Край, начальники!
Махов опять прыгнул в яму и оттуда потребовал:
— Нож!
Один из оперативников кинул вниз финку в футляре. Там, внизу, Махов надрезал в двух местах пластик и попросил рабочих:
— Потяните-ка, братцы.
Рванули. Оторвали и стали загибать кусок метра в полтора. Загнули и увидели деформированный мужской труп в лиловом шелковом костюме и руку второго, еще не освобожденного от пластика и бетона трупа.
— Всем наверх, — приказал Махов. Вылезли рабочие. Вылез и сам Махов. Спросил у Смирнова:
— Как решим, Александр Иванович! Продолжать раскалывать или подождать?
Не отвечая ему, Смирнов присел на корточки у края ямы — получше хотел рассмотреть, что там. Рассмотрел. Крикнул:
— Роман!
Подошел Роман, присел рядом, присвистнул и догадался:
— Привал странников.
— Теперь тебе все ясно? — спросил Смирнов и посмотрел в глаза.
— Абсолютно! — заверил Казарян, хлопнул себя по коленям и поднялся с корточек. — Это зрелище не для меня. Я пошел, Саня. А вы уж тут без меня шуруйте.
Махов проводил Казаряна взглядом и повторил вопрос:
— Ну как, Александр Иванович?
— Сделай десятиминутный перерыв, Леонид. Только пусть рабочие и оперативники здесь останутся. Через десять минут продолжите. А сейчас у меня к тебе разговор есть. Выйдем.
А на улице — полный ажур. Солнышко светит, малые дети резвятся, очередь к винному отделу стоит. Да и Смирнов с Маховым имели вполне соответствующий вид — прогуливались.
— Дай-ка мне твои бумаги еще раз, — попросил Смирнов. Махов отдал бумаги. — Смотри, кого я тут из покойников отметил. Одиннадцать подпольных миллионеров-цеховиков. Не скажу, что все одиннадцать, но шесть-семь из них лежит у тебя в подвале.
— Понятно, почему вы опасались переговоров с лагерным управлением, мгновенно сориентировался догадливый Махов. — Глотов, которым вы интересовались, по всей видимости, живой?
— Глотов был живым до прошлой субботы, — сказал Смирнов.
— Не понял, Александр Иванович.
— Потом объясню. А пока продолжай долбать подвал. Отроешь всех и открывай новое дело. Можешь особо не торопиться. — Смирнов глянул на часы. — Ого! Уже шестой. А мне в юридическую консультацию на Третьей Фрунзенской до шести надо быть. Леня, помни, вы еще ничего не нашли.
— Вас отвезут туда и обратно, — заверил Махов и, подойдя к дверям "Привала", крикнул: — Демидов!
Явился Демидов, осмотрел себя, отряхнулся слегка и сказал:
— Слушаю, Леонид.
— Будешь сопровождать Александра Ивановича.
По мановению маховской руки подъехала "Волга". Смирнов с Демидовым уселись в служебную машину и тронулись в путь по набережной. Проехали под Крымским мостом, проехали "Фитиль", и вдруг Смирнов хлопнул себя по лбу:
— Э, черт! Прибейся тут, — сказал он водителю, и тот притормозил. Совсем забыл, что папиросы кончились. Я на минуту в магазин.
— Я с вами, — сообщил Демидов и вылез из машины вслед за Смирновым. Поздно вы вспомнили, на малую дорожку не успели заехать.
— Да мы через бульвар, и порядок. Не баре.
Так, теперь для того, чтобы водиле на Комсомольской выбраться, надо три светофора миновать. По крайней мере, три минуты форы. Только бы одной из дур за прилавком не оказалось. В кондитерском отделе или в соках. В магазине нелюдно, до времени полковников из соседней конторы еще десять минут.
В отделе "Соки-воды" продавщицы не наблюдалось. Смирнов постучал монетой по прилавку. Нулевой эффект. Выкрикнул:
— Кто здесь работает?
Ни ответа, ни привета. Тогда он, глянув на Демидова, сказал:
— Сейчас я им устрою шахсей-вахсей!
И нырнул в магазинные кулисы. Выкрикнув еще раз для Демидова: "Эй, есть тут кто-нибудь?", он через обитую жестью служебную дверь выскочил во двор. Оглядевшись, быстро припер эту дверь снаружи одним из деревянных ящиков, наваленных здесь в изобилии, как рычагом.
Вот она, на противоестественно высоких колесах, кургузая родная "Нива". За рулем безмятежно восседал Алик. Смирнов уселся рядом и приказал:
— Гони. Налево вдоль желтого дома, на Комсомольский.