Стееман Станислас-Андре
Шрифт:
— Я… Ну… Не стану скрывать от нее своих чувств, — неуверенно ответила мисс Дороти, вовремя вспомнив о том, что из шести сдаваемых ими комнат четыре сейчас пустуют. — Здесь не гостиница, а семейный пансион, и я хочу, чтобы постояльцы об этом не забывали!
— Послушайте! Подъехала машина!
— Не подъехала, а проехала мимо. Она же не остановилась. Сейчас закрою дверь на цепочку, — решила мисс Дороти. — И пусть она звонит до исступления, пока мы откроем. Это послужит ей уроком.
— А может быть, этот молодой человек ее похитил?
— С чего вы взяли? В наши дни мужчины уже не похищают женщин, скорее — наоборот!
— Неужели это правда?.. — мечтательно проговорила мисс Дафна.
В ноль часов семь минут прозвучало несколько выстрелов, абсолютно ясно слышных, несмотря на расстояние и на толщину стен. Малез, будто охотничья собака над птицей, сделал стойку. Дождь уже кончился, и в это время комиссар, возобновивший ночной дозор, находился не так чтобы уж слишком близко к дому 114. Он бросился к входной двери, мгновенно отпер ее ключом, которым снабдил его накануне месье Венс, и ворвался в вестибюль, выставив впереди себя электрический фонарь, луч которого обеспечивал узкий коридор яркого света в кромешной тьме.
Далеко идти не пришлось. Из этой тьмы внезапно — причем так внезапно, что луч даже не успел коснуться его, — возник человеческий силуэт, оттолкнул комиссара, промелькнул по стене, вырисовался на секунду чуть яснее на фоне открытой двери и исчез из вида.
— Стой! — заорал Малез. — Стой! Стрелять буду!
Беглец, который успел удалиться на приличное расстояние, даже не обернулся. Он мчался, стараясь держаться поближе к стенам. Комиссар пару раз выстрелил наугад по летящему силуэту, подал сигнал тревоги пронзительным свистком, и только тут почуял доносящийся откуда-то изнутри строения запах пороха. Пошел на запах и увидел, где поработала Смерть…
Глава девятая
Лицо мужчины было свинцово-серым, на подбородке бугрилась трехдневная щетина, левый глаз украшал черно-лиловый фонарь, который к тому же позволял ему открываться лишь наполовину. Костюм его был сильно измят и местами порван. Он, пошатываясь, приложив одну руку ко лбу, а другой цепляясь за перила, спустился по лестнице и подошел к стойке портье, представлявшей из себя здесь колченогий зашарпанный столик, за которым восседал могучий китаец в рубашке без пиджака, но с подтяжками.
— Эй, ты, будда! — окликнул китайца новоприбывший. — Скажи-ка, кому это понадобилось, чтоб мы тут застряли?
Китаец приподнял тяжелые веки, продолжая посасывать кончик деревянной ручки с пером.
— Заст'яли?
— Ну, я хочу знать, какого черта нас не выпускают из этого чертова борделя?
— Бо'деля? — раздумчиво повторил китаец.
Мужчина в помятом костюме положил левую руку на стол и медлительным, но грозным жестом поднес к лицу китайца сжатый кулак правой.
— Борделя или не борделя, но мне ужасно хочется размазать тебя по его стенке!
Китаец пожал плечами, всем своим видом выражая растерянность.
— Не понимает такого слова: «'азмазать»…
Мужчина решительным шагом направился к двери.
— Сейчас приведу тебе переводчика! — бросил он через плечо.
Китаец погрузил перо в чернильницу.
— Сна'ужи нехо'ошо, — быстро заговорил он. — Ст'ашный дождь. И ст'ашный вете'. Лучше остаться тут.
Должно быть, он нажал ногой на кнопку звонка, скрытую под ковром, потому что в вестибюле как из-под земли возник второй китаец — настолько же низкорослый и тщедушный на вид, насколько первый был высокий и массивный. Коротышка занял удобную позицию между мужчиной в помятом костюме и входной дверью.
— Моя хочет вам п'едставить Тао. Тао — п’офессо' дзюдо. Ваша слышала п'о дзюдо?
Побледнев от бешенства, он вернулся от козявки к слону.
— Но вы же не рассчитываете на то, что можно будет удерживать нас здесь против воли? — побледнел от бешенства мужчина. Должно быть, о нашем исчезновении уже стало известно. Держу пари, и двух суток не пройдет, как на вас выйдет полиция.
— Полиция че'есчу' занята, а Шанхай ст'ашно большой го'од.
— Сколько вам заплатили за то, чтобы вы не выпускали нас отсюда? Предлагаю вам вдвое больше!
Китаец покачал головой.
— Нету денег. Моя заб'ал все.
— Ах, ты! Мужчина стал лихорадочно рыться в карманах. — Послушайте!.. Но я же могу выписать вам чек!.. Нет, скорее даже вам его выпишет дама…
— Моя не любит чеки.
— Вы можете взять наличные до того, как отпустите нас!
— Ст'ашно жалко. Ст'ашно устали. Надо хо'ошо отдохнуть. Потом ваша уйдет…
— Отлично, — неожиданно успокоился мужчина. — Постараемся хорошо отдохнуть. Я и дама. Но, если вы не хотите, чтобы я разорвал вас на мелкие кусочки в день, когда вы выпустите нас отсюда, вы сбегаете в ближайшую аптеку и принесете мне коробку ампул макситона… Кроме того, нужен шприц для подкожных впрыскиваний и спирт…