Не знаю, что меня подтолкнуло, но я отправился к Лизе Нарышкиной. После того как мы расстались, наши отношения приобрели новое качество, в них появилась та прочность, какой раньше, странное дело, не было; она - по моей просьбе - позвонила Кашляеву, чтобы тот зашел с материалом: <Десять минут я тебе обещаю, - улыбнулась она мне, - он не вырвется, я его задержу>.

...В кабинете Кашляева на столе лежал плоский <дипломат> с номерным кодом-защелкой. Я попробовал открыть ее - не поддалась, заперто. В редакции запирать <дипломат>? Да еще на код? Зачем? Я достал из кармана перочинный нож, чуть нажал на винт, прокатал цифры, услышал легкий щелчок, открыл крышку и увидел свой блокнот. Секунду я раздумывал, потом позвонил Лизавете и попросил задержать <пациента> еще на десять минут.

– Ладно, - ответила она, - сделаю.

Я сбегал к себе, взял камеру, заряженную пленкой <400>– хоть в темноте снимай, - перещелкал свой блокнот, проглядел его еще раз, чтобы навсегда вбилось в память, захлопнул крышку <дипломата> моего босса и поставил прежние цифры.

Вернувшись в свой закуток, я набрал телефон Гиви Квициния; он работал в седьмой юридической консультации, вел дела, связанные с защитой бандитов и щипачей.

– Старик, ты мне нужен, - сказал я.
– Сейчас. Немедленно. В редакции.

– Что-нибудь случилось?

– Да.

– Но ты был трезвым?

– Старик, я продал мотоцикл, все страшнее, чем ты думаешь.

...Перед началом летучки Кашляев заглянул ко мне:

– Слушай, может, ты выправишь письма строителей - я в запарке, а на летучку нельзя не идти...

– У меня блокнот пропал, - сказал я, не глядя на него: в такие моменты человека можно и не наблюдать, ты его кожей чувствуешь...

Кашляев спокойно ответил:

– Возьми у меня.

– Что?!

– У меня их в столе полно...

– Ты не понял: пропал блокнот со всеми материалами по делу Горенкова.

– Да ладно тебе, - он махнул рукой.
– Разбери ворох гранок, что валяется на столе, кому он нужен...

– Я перебрал все, - ответил я.
– Все, понимаешь? А без этого блокнота мой материал горит синим огнем. Там имена, цифры, факты.

Кашляев присел на подоконник (отчего-то он очень любит это место, часто устраивается возле открытого окна, страшно смотреть - откинется назад, и все), потер виски тонкими пальцами с коротко обгрызанными ногтями, сосредоточенно о чем-то задумался, а потом сказал:

– Главное - сохраняй спокойствие. В крайнем случае, я выбью тебе повторную командировку в Загряжск...

– Крайний случай имеет место быть прямо сейчас, - ответил я.
– Или материал будет, или на нем надо ставить точку. По моей вине. Из-за паршивого разгильдяйства. Оправдания себе я не вижу...

Кашляев сорвался с подоконника, бросил на ходу, чтобы я ждал его, <Иду к главному>; вернулся через двадцать минут всклокоченный, бледный:

– Мы, отдел, скинемся! Ты сможешь полететь в Загряжск! Я первым дам тебе четвертак.

Он сказал это с неподдельной искренностью, глядя мне в глаза - само товарищество и честность, - и в этот именно миг мне стало так страшно, как никогда в жизни не было.

Х

_____________________________________________________________________

<Главное управление уголовного розыска,

полковнику Костенко В. Н.

Рапорт

В 19 часов 52 минуты ювелир Завэр вышел от Глафиры Анатольевны

Руминой, тещи журналиста Ивана Варравина, и отправился к кассиру

универмага Тамаре Глебовне Аристарховой, где провел сорок три минуты.

После этого он, по-прежнему не входя ни с кем в контакт, сел на

троллейбус и возвратился домой, в то время, как Аристархова поехала с

реставратору Русанову Виктору Никитовичу. Встреча продолжалась

тридцать одну минуту, после чего Аристархова возвратилась домой, а

Русанов, взяв такси, отправился к Кузинцову Ф. Ф., в квартире

которого провел десять минут, не отпустив при этом водителя

двенадцатого таксопарка Никулькова П. Н.

Старший лейтенант Ступаков Н. А.>

XI Гиви Квициния

_____________________________________________________________________

С Варравиным он подружился при весьма трагических обстоятельствах: пришла анонимка, а время было такое, что этот фольклор высоко ценился и был весьма лакомым; анонимщик писал, что следователь районного управления внутренних дел Квициния помогает своим единокровцам в <кепи-аэродромах> налаживать подпольные связи с рыночными перекупщиками фруктов.