Шрифт:
Я взял у него второе семечко и покрутил в пальцах. Лёгкое, почти ничего не весит.
– Рассказывай, – попросил я.
Хармонд кивнул в сторону ручья.
– Серебролисты растут у воды. Утром много семян падает прямо под деревья, – начал он, загибая узловатые пальцы. – Когда земля прогреется, часть семян поднимается выше веток. А молодые деревца друид потом находил на западных склонах, за оврагом.
– На западных? – уточнила Соня, уже записывая.
– На западных, – подтвердил друид. – Хотя у самой воды ветер почти всегда дует вдоль ручья. Друид раньше просто запоминал, где искать новые ростки, и не думал, почему.
Вот это было полезно. Выходило, что над кронами воздух по утрам уходит на запад, к оврагу, ровно туда, куда только что утянуло наш шар. Хармонд видел это много лет подряд. Просто смотрел он при этом на деревья, а не на небо.
– А когда семена уносит дальше всего? – спросил я, пока Миша выпускал следующий участок троса.
Хармонд подумал.
– Когда солнце поднимется повыше, – ответил он. – В холодное утро позже. Перед дождём всё иначе, тогда семена летят куда попало.
– А вечером?
– Вечером падают ближе, – сказал друид и, помолчав, добавил: – Но не всегда.
Соня записала и это.
Следующие три дня мы поднимали шар утром, в полдень и ближе к вечеру, а один раз даже в сумерках, и картина понемногу складывалась.
Конечно, не всегда идеально.
У земли воздух чаще всего шёл вдоль низины, на восток. Над лесом он поворачивал на запад, к оврагу. А ещё выше иногда попадался поток, который уводил на север, и куда он уводил дальше, мы так и не выяснили.
Расписания из этого не получилось, да я его и не ждал.
Мне нужна была общая картина: какие направления здесь вообще бывают и на какой высоте их искать.
Сверху на первом листе Соня вывела крупными буквами: «Роза ветров». Слово она подхватила у меня накануне за ужином и сразу пустила в дело.
Поправлять я не стал. Настоящая роза ветров рисуется иначе, но стрелки Соня ставила верно, высоту и время записывала аккуратно. А название пусть остаётся. Звучит хорошо.
На третий день Хармонд сам принёс несколько старых заметок. Он когда-то записывал, где находил молодые ростки после сильных ветров.
– Друид думал, что эти записи нужны только растениям, – сказал он, разглаживая пожелтевший лист на колене. – А теперь и люди решили расселяться по воздуху.
– Пока только двое, – заметил я. – Дальше посмотрим, как пойдёт.
Хармонд перевернул страницу.
– Растения тоже начинают с малого, – невозмутимо ответил он.
Большой шар тем временем рос.
Изольда закончила оболочку на пятый день. Корзину Миша принёс раньше, но потом ещё полдня укреплял ей край. Я велел загрузить её мешками с песком и хорошенько потрясти, и край от такого обращения повело.
Горелок теперь было две, и каждая питалась от своего бака. Откажет одна, вторая продолжит работать.
Заслонку для верхнего клапана я собрал на верстаке, а Изольда вшила её в макушку купола. От заслонки вниз, в корзину, тянулся шнур. Потянешь его, и она откроется, выпуская часть горячего воздуха. Отпустишь, и ляжет обратно.
Так снижаться куда удобнее, чем ждать, пока остынет весь купол.
Первое испытание большого шара тоже прошло без людей. Моё место в корзине заняли мешки с песком, причём песка положили больше, чем весил бы я сам. Запас мне хотелось увидеть ещё на земле.
Миша с Дитрихом держали боковые канаты. Усилий устроился у одного из креплений и делал вид, что следит за своими тросами. Особенно старательно у него это получалось, когда я поворачивался в его сторону.
Я запустил обе горелки.
Большая оболочка наполнялась долго. Только минут через пять корзина начала понемногу приподниматься над травой.
– Держим? – спросил Миша, упираясь каблуками в землю.
– Держите, – ответил я, следя за макушкой купола. – Пусть сначала прогреется весь.
Вскоре канаты натянулись, и корзина с грузом повисла в паре метров над землёй.
Я убрал часть пламени и посмотрел, как быстро шар это почувствует. Потом прибавил снова. Отзывался он неторопливо и без рывков, то есть ровно так, как мне и было нужно.
Следом я проверил клапан. Потянул шнур, подержал несколько секунд и отпустил. Корзина плавно пошла вниз.
После посадки я осмотрел все крепления. Усилий тоже: залез под край корзины, подёргал по очереди все тросы и, не найдя к чему придраться, молча слез. Для Усилия это была высшая похвала.