Шрифт:
Высунувшись из кабинки за полотенцем, Света застыла. Под запотевшим зеркалом, на раковине, рядом с мыльницей лежал шприц с героином. Ум подсказывал, что это зубная щетка. Таких шприцов не существует. Несмотря на осознание, что она творит безумие, Света метнулась из душевой, печатая мокрые следы на плитке, и начала ломать щетку на кусочки, лишь бы никто не воткнул иглу ей в вену.
Через минуту в пальцах осталась главная часть щетки – с бело-голубой щетиной. Света, не отдавая себе отчета, принялась яростно тереть локтевой сгиб сухими волокнами, наказывая себя за никудышность. С каждой секундой жесткая, как железная мочалка, щетина царапала сильнее и сильнее, истончая кожу и приближаясь к вене. Кожа зашлась красными пятнами и завопила, точно ее прижгли. Пламя побежало по сосудам, разнося боль по всем конечностям.
Очнувшись, Света отшвырнула остаток щетки и побежала в комнату. Гнусная игла уже погнала мутную коричневую смерть по венам. Левая рука, куда зарядили дозу, онемела выше локтя, а героин быстро расползался по синим сосудам. В ушах раздавалось нестерпимое шуршание, будто по мокрому лесу продирался зверь и шумели вековые деревья, и этот нарастающий звук шел изнутри. К горлу подступали невидимые когти, и Света действующую – не онемевшей еще правой – руку крепко прижала к ребрам, под которыми прыгало сердце.
Краем глаза Света отметила красный индикатор на ноутбуке – забыла выключить. Доволочившись в темноте до постели, она рухнула лицом в потолок, чтобы ни в коем случае не дать твари взять ее со спины. Кислород кончался, и Света слепо надеялась, что провалится в сон прежде, чем наркотик разорвет ее грудную клетку и вытолкнет взбесившийся кусок мяса, выплюнет изношенную мышцу.
Над ухом заиграла мелодия. Полностью омертвевшая к тому моменту левая шевельнулась, и Света потянулась к телефону. Дезодорант, стоявший на пути, полетел на пол.
– Светланыш, я тебя не разбудил? Ты не отвечала.
Света не смогла произнести ни слова.
– У тебя сегодня голос был… как бы это назвать… странный. Взволнованный. Как ты?
Вместо затверженного «все в порядке» Света выдавила:
– Вызови мне «Скорую». Мне плохо.
– Что стряслось? Давай я приеду.
– Приезжай, только сначала вызови «Скорую».
– Все-все, прямо сейчас же. Держись обязательно. Перезвоню сейчас. Не теряй сознание, ладно?
Света тяжело выдохнула и приподнялась на локте. Контуры комнаты медленно проступали в темноте.
Фатальная стратегия
Когда ее накрывало, Арина шла на сайт с авиабилетами. Изучала цены, следила за спецпредложениями, планировала отпуск. Мечта о спонтанном полете – чтобы бросить дела на середине и сорваться в никуда – будоражила воображение. Арина неоднократно прокручивала в голове набор сценок, предваряющих идеальное приключение. Вот она сдерживает улыбку перед озадаченным Сергеевичем, который на две, а то и на три недели лишается безотказной журналистки. Вот такси спешит в аэропорт, а вечно цейтнотная Арина на заднем сиденье жует дешевый хот-дог с толстой полоской кетчупа. Вот самолет, разогнавшись, отрывается от земли и по красивой диагонали набирает высоту, а с плеч Арины соскальзывают в пропасть и темный ангел, изводивший дурными воспоминаниями, и светлый, мучивший дедлайнами и обязательством звонить родителям каждые выходные. Крылатый корабль с приветливым персоналом уносит Арину в Чили, в Израиль, на Камчатку – куда-нибудь, где нет цейтнотов.
Реальность, как водится, подкачала. Шеф выглядел больше раздраженным, чем озадаченным. Он загибал пальцы:
– Обзор китайской кухни – неделю на тебе висит. Лонгрид по фермерским продуктам. Интервью с рэпером этим христианским…
– С Градецким, – перебила Арина. – Его возьмет Света, мы договорились. По лонгриду я материал собрала. Напишу в пути, в субботу получите.
– А китайская кухня?
– Иван Сергеевич, прошу отсрочки до октября. – Заметив, как вздрогнули брови шефа, Арина добавила: – Мне правда нужно.
Брови вернулись в исходное положение.
– Одним лонгридом не отделаешься. Раз уж интервью займется Света, на тебя перекину ее статью по роботам. На ней и так самоубийства под трамваями висят.
– Выполню в лучшем виде, – заверила Арина с такой преданностью, какой у себя и не подозревала.
В такси она, конечно, села без хот-дога. Чтобы залатать дыру в сценарии, пообещала себе, что в аэропорту съест шоколадный круассан с американо. Но очередь перед регистрацией, спешка…
На взлете невидимая сила обрушилась на голову и плечи, точно туда усадили ребенка. Арина стиснула ручки кресла как на экстремальных аттракционах. На секунду почудилось, что от перепада давления шея сломается и потерявшая крепление голова запрыгает по проходу. Где-то за спиной захныкал, а затем заплакал ребенок.
Не в тему вспомнился дешевый хот-дог с толстой полоской кетчупа, и к горлу подступила тошнота.
Когда облака сомкнулись под бортом и самолет выровнялся по незримой горизонтальной линии, волнение отпустило. В салоне заработал вайфай. Арина не удержалась и снова перечитала злосчастный пост.
Вот так новость: опустошен и выжат.
Раньше я подобрал бы выражения поизящнее, поуклончивее. Не такие голые уж точно.
Когда меня спрашивали о провале «Команды Т», я много раз отшучивался, так как дико переживал и не хотел заражать переживаниями почтенную публику. У нее своих, наверное, хватает. Как бы то ни было, с переживаниями покончено. Теперь всего лишь опустошен. Опустошен не потому, что облажался, а потому что ясно увидел, что впереди только мрак, позорные шутки и растущая в геометрической прогрессии жалость к себе. Избавьте меня от этого. Лучше отвезите в лес и пристрелите. Вот серьезно.
Все бы отдал, чтобы вернуться в корейскую забегаловку и сказать официантке: «Угости меня, пожалуйста. Знаю, у тебя есть немного кваса и крекеров». Во дворике у забегаловки стена с опознавательными символами и номерами телефонов для своих. Таинственно и прекрасно.
Все бы отдал, чтобы прошвырнуться вдоль Карповки и пустить по ней бумажный кораблик. Там, у истока реки, покошенный домик, всеми покинутый (и, возможно, проклятый). Над столом в домике висит календарь. Представляете, по этому календарю у нас по-прежнему 2007 год. Кто помнит шутку про 2007-й?
Все бы отдал, чтобы… А, все равно не поймете.