— Мест нет! — строго предупредил швейцар.

— Нам найдут, — беспечно ответил Саша.

— И вашему товарищу рановато по ресторанам-то…

— В самый раз, — отрубил Саша и нехорошо глянул на швейцара: сквозь и одновременно как бы мимо.

Взгляд этот означал, что Саша уже не видит перед собой человека, а видит он всего лишь препятствие, которое ему, солдату, позволено преодолевать любым способом. Любым. Поняв, что далее препятствовать без риска невозможно, швейцар возгласил:

— Прошу!

— Может не пойдем? — нудил Алик.

— Да замолчи ты!

В зале Саша заметил знакомого официанта и поманил его пальцем. Тот на миг задумался, узнал, подбежал.

— Столик на двоих, закуску, жульены, двести пятьдесят.

Гриша окинул критическим взором Алика, но возражать не стал: усадил за малый стол у колонны, расставил приборы и исчез.

— Нравится тебе здесь? — спросил Саша.

— Нет.

— Почему?

— Не ко времени все это.

С подносом примчался Гриша.

— А вот Алику не нравится у вас, Гриша, — игриво сказал Саша.

— Кому что, — бесстрастно заметил Гриша. — Кому шашлык, а кому манная каша, кому сто пятьдесят, а кому молоко через соску.

— Не хами, — предупредил Саша.

— Вы спрашиваете, я отвечаю, — Гриша, разговаривая, умело расставил принесенное и пожелал: — Приятного аппетита!

Саша налил себе рюмку, поднял ее.

— За ребят, сделавших то, что мне сделать не довелось, — и выпил.

— Гражданин! — прозвучало за его спиной. — Приводить несовершеннолетних в ресторан в вечернее время строго запрещается.

Саша поставил рюмку на стол и поднял глаза на метрдотеля!

— А! Аполлинарий! Ты за Алика не беспокойся. Он взрослый. И умный. Умнее и образованнее нас с тобой.

— Гражданин! Я повторяю еще раз… — начал было опять Аполлинарий Макарович, но осекся, потому что Саша, вытянув ноги и слегка отъехав креслом по натертому полу, засунул руки в карманы брюк. От этого незастегнутый бежевый пиджак разошелся, приоткрыл поблескивавшую в обильном свете ручку парабеллума.

— Аполлинарий! — упирая на двойное "л", произнес Саша. — Жена, наверное, Полей зовет? Так вот что, Поля. Я — нервный, я — контуженный, я за себя не ручаюсь. Мысль моя ясна?

Аполлинарий Макарович, чтобы окончательно не пасть в собственных глазах, просто молчал.

— Тогда иди, — предложил ему Саша, но вспомнил вдруг: — Да твой приятелек Семеныч сегодня здесь появлялся?

— Я не знаю никакого Семеновича! — сделал заявление Аполлинарий.

— Вот что, ресторанная падла, — тихо сказал Саша. — Тебя вежливо спрашивают, и ты должен отвечать вежливо, кратко и правдиво. Ну!

— Его сегодня не было, — выдавил из себя Аполлинарий Макарович.

— Видишь, как все просто? А ты, глупый, боялся. Ну, ходи ножками.

Аполлинарий ходил ножками. Глядя на него, Алик спросил с отвращением:

— Зачем мы здесь, Саша?

— Теперь только за тем, чтобы поужинать, — ответив, Саша налил себе вторую рюмку. — За удачу, Алик.

Опять была улица Горького. Из въезжей арки, недалеко от "Грузии" навстречу Алику и Саше вышли трое.

— Мужик, — обратился один из них к Саше. — Можно тебя на минутку?

Двое, ласково взяв Сашу под руки, повели его в подворотню, а третий, несильно толкнув Алика в спину, предложил:

— Иди. Он тебя догонит. — И кинулся следом за остальными.

— Саша! — отчаянно закричал Алик, вбежал в арку и уже во дворе столкнулся с обернувшимся на шум шагов третьим.

— Я же сказал: он тебя догонит! — раздраженно повторил третий и вдруг стал мягко оседать на землю. Алик, перепрыгнув через него, бросился дальше. В глубине двора стояла "эмка" и несколько человек рядом с ней.

— Саша! — еще раз крикнул Алик.

— Да успокойся ты, Алик! Все в порядке, — раздался веселый Сашин голос, а другой голос — начальственный, спросил:

— Кто это?

— Мой друг, Алик, иди сюда, знакомься.

Алик подошел. Стояли те двое, что увели Сашу, Саша и подполковник милиции в полной форме. Все молча пожали Алику руки.

— А где Малявин? — вдруг вспомнил подполковник.

— Я здесь, товарищ подполковник, — жалобным голосом обнаружил себя тот, третий, и приблизился, обеими руками держась за живот.

— Вы заболели, Малявин? С желудком что-нибудь?

— Да вот паренек устроил, — обиженно сказал Малявин.

— Паренек чемпион Москвы по боксу, — объяснил Саша.