– Няйки! – крикнула девочка требовательным голосом.

Игра в догонялки заключалась в следующем: Джейн бежала от софы в одной комнате, через двойные стеклянные двери, до кровати в другой. Отец преследовал ее.

Игра продолжалась до времени купания ребенка. Большая Джейн, в первый раз за день освободившись от дочери, явно не торопила этот момент. Она шла из кухни с полотенцем через плечо и шваброй в руке. Подобно своей матери, большая Джейн держала сигарету в левом углу рта. Теща Линдона была пониже его жены, более сухая и саркастичная – короче, совсем другой человек, как он думал. Однако привычка была та же, начиная от угла наклона сигареты и заканчивая методом стряхивания пепла – задумчивое постукивание указательного пальца о сигарету, не касаясь пепельницы.

* * *

Жена начала купать дочку, когда день превратился в вечер. Зайдя в ванную, Линдон наблюдал за процедурой. Часть тела ребенка, которая была погружена в воду, казалась чуть темнее, чем нежно-розовая шелковистая кожа верхней части тела. На поверхности воды плавали две коробочки из-под только что распечатанных кусков мыла. Мать начала тереть лицо дочки мочалкой, и пальцы девочки, державшиеся за край ванной, побелели от напряжения. Однако девочка не плакала.

– Кажется, она стала лучше переносить купание, – сказал Линдон.

– Джейн обожает купаться. Уже с пяти часов, когда ты приходишь, она только и повторяет: папа, ванна, омлет.

– Ом-нет, – сказала малышка, улыбаясь отцу.

Когда часы стали подбираться к восьми, Линдон сказал жене:

– Слушай, а почему бы тебе не сходить в кино? Ты ведь так мало отдыхаешь.

– Отстань, – отозвалась Джейн.

Тогда он спросил:

– Как ты думаешь, когда нашей Джейн исполнится шестнадцать, она ведь уедет от своего бедного папочки на заднем сиденье "мерседеса"?

– Надеюсь, – сказала Джейн.

– А у нее будет такая же грудь, как у тебя?

– Естественно, но это случится не сразу.

Линдон попытался представить свою дочь взрослой, однако почти ничего не увидел, за исключением нескольких разноцветных колец на длинном тонком запястье. И изумительный маникюр на ярко-красного цвета ногтях. "Черт, – подумал он, – носить кольца на запястье уже сейчас давно немодно".

– Знаешь, что делает тебя такой красивой? – задумчиво спросил он жену, и тут же сам ответил: – Беременность.

Джейн не ответила, поглощенная телевизором. Линдон налил себе немного «шерри», и, усевшись в кресло, стал пристально изучать жену. Она сидела, глядя на экран, и Линдон вдруг, вместе с внезапным приливом нежности, глядя на профиль жены, подумал: "Моя. Моя". Жена, казалось, знала, что можно ожидать от него, по крайней мере, сегодня.

Когда он лег в постель, Джейн, вместо того, чтобы раздеться, подобрала с пола носки, которые он надевал вчера, и галстук, который он носил сегодня, после чего скрылась в ванной. Затем она появилась в белой хлопковой ночной рубашке. Устроившись в кровати рядом с ним, она раскрыла «Вог» и вскоре заснула, так и не погасив лампу.

Теплота ее тела, казалось, обжигала его. Захныкала в своей кроватке девочка, но быстро успокоилась.

"Черт, – подумал Линдон, – я, наверно, единственный в этой семье, кто страдает бессонницей". Он погасил лампу и применил свой старый, испытанный способ, чтобы заснуть. Вчера он разделался с буквой «В». Итак: Эдвард Григ, Дэвид Гарнетт, Бенни Гудмэн, сенатор Альберт Гор… Гете был Вольфганг, а Горький был Максим. Грэм Грин, Грета Гарбо, Георг Гейбл…

Линдон перевернулся на другой бок и мысленно обматерил жену. Потом с трудом подавил желание растолкать ее, протянул руку и отхлебнул «шерри» из стакана.

Когда его голова вернулась на уже остывшую подушку, мысли потекли в нужном направлении: Джордж Гершвин, Джон Голсуорси, Эрнест Хемингуэй… Герман Геринг, черт возьми…

* * *

Они вдвоем с Джейн, держась за руки, брели по раскисшей дороге, шедшей среди полей к ферме его дяди Марка. Линдон был рад показать ферму своей невесте, поскольку это место с детства давало ему чувство изобилия и благополучия, ведь этими хорошо возделанными сотнями акров владел его собственный дядя. Его отношения с Джейн находились в такой важной фазе, что необходимо было произвести на нее еще одно, последнее, хорошее впечатление.

– Знаешь, а я даже еще богаче, – внезапно произнес он. Джейн, казалось, не расслышала. Они все еще шли, держась за руки, но старались не разговаривать, поскольку за ними, совсем рядом, шла какая-то девушка. У Линдона создалось впечатление, несмотря на дымку перед глазами, что эта другая девушка была блондинкой с крепким телом, и выражением непонятной покорности в глазах. Угрюмость девушки вызвала в нем ответное желание развеселить ее. Несмотря на то, что черты ее лица были неуловимы, Линдон ощущал по отношению к ней нечто родное, но вместе с тем естественное чувство легкого возбуждения, которое возникало у него в колледже при общении с однокурсницами.