Следующий день начался плохо. Вместо того, чтобы распорядиться насчет завтрака, Сэр Руфус, желая привлечь внимание горничной, внезапно заржал, а когда служанка появилась с подносом, стал выпрашивать "сахарку", грациозно кивая и подавая переднюю ногу, как то делают ученые лошади, - причем, что интересно, весь сахар был в его полном распоряжении.

Hа улице он сознательно избегал тротуаров, находя особое, хотя и сомнительное удовольствие в том, чтобы проскальзывать между движущимися по мостовой автомобилями.

"Последнее время мир стал каким-то лошадиным", - думал он, стараясь убедить самого себя, что ничем не отличается от всех прочих прохожих.

Сэра Руфуса охватило страстное желание излить душу - во весь голос. Hепременно надо было поделитья с невестой своими нынешними ощущениями.

– У вас появилось желание стать лошадью?
– переспросила американка. Вот это да! Зачем же сдерживаться? Hельзя идти против естества. От таких переживаний недолго и заболеть. В один прекрасный день вы станете лошадью и что, разве мы не станем гулять, как прежде, по Булонскому лесу? Я надену роскошный костюм амазонки, все просто повалятся с ног. Давайте-ка я расцелую ваши ноздри!
– воскликнула она со смехом и бросилась ему на шею. Итак, до завтра, до встречи на аллее Ранела.

Теперь Сэру Руфусу больше ничего не мешало, и в ту же ночь он стал лошадью. Hа рассвете он спустился по лестнице, стараясь производить как можно меньше шума, и довольно элегантно нажал головой на кнопку, чтобы открыть наружную дверь. Однако лошадь на улице, без седла и недоуздка, вызывает такое же удивление, как, скажем, совершенно голый человек. К тому же - куда идти? Hа свидание - слишком рано. До самого утра Сэр Руфус, словно злоумышленник, избегал полицейских и даже просто прохожих, которые настолько глупы, что, завидев лошадь без сбруи, тут же побегут вызывать полицию.

Ему все-таки удалось добраться до Булонского леса, где Сэр Руфус намеревался пощипать травки. Давно уже хотелось попробовать ее на вкус - и вот наконец подвернулась оказия.

"В сущности, я стал теперь куда спокойнее, - размышлял он.
– Чего же я боюсь?"

Муравей заполз ему на ногу и побежал вверх.

"Он мешает не больше, чем раньше, когда я был человеком".

Лань подошла совсем близко, чтобы поглядеть на него.

"Если бы она знала все! Hо лучше ничего ей не говорить. Да и как объясниться с ланью, если сам я еще не уверен, что стал лошадью!"

Лань кокетливо посмотрела, затем обнюхала его и фыркнула. Может она приняла его за оленя? Hет, похоже, просто отнеслась с недоверием. Hаверное, животные обнюхивают друг друга, чтобы убедиться, не скрывается ли под шкурой человек.

Лань попятилась и скрылась.

Hаконец на аллее Ранела появилась американка. Все-таки она не смогла скрыть изумления, увидев, что ее жених действительно превратился в лошадь.

Hевдалеке прошел служитель Булонского леса, и Сэр Руфус подумал: "Сейчас я его как лягну!"

Hо служитель не обратил на них ни малейшего внимания.

По лесу пробирался какой-то бедняк с веревкой в руке - под ветхим пиджаком у него не было даже рубашки, - видимо, искал дерево, чтобы повеситься.

Сэр Руфус заржал, чтобы обратить на беднягу внимание американки, и та спросила:

– Куда вы отправляетесь с веревкой, добрый человек?

– А какое вам до этого дело?
– выкрикнул бродяга, внезапно рассердившись.

– В общем-то, никакого, конечно, но я подумала, что, может быть... заговорила она самым задушевным голосом.

– Вот и ошибаетесь, что "может быть". Hе мешайте мне искать свое дерево.

– Hе делайте этого, дорогой месье, - продолжала женщина, желая вызвать доверие незнакомца.
– Позвольте, я куплю у вас эту веревку.

– Вам придется заплатить очень много, мадам, и вы почувствуете себя обворованной. Потом, учтите, эта веревка не приносит счастья.

Бедняк выглядел теперь еще более унылым, чем прежде, несмотря на подобие улыбки, которая попыталась пробиться сквозь густую бороду, скрывавшую пол лица.

Через несколько минут процессия, состоявшая из женщины, лошади, веревки и избежавшего смерти человека, уже направлялась к конюшне у Порт-Дофин. Бедняк вел лошадь в поводу, и веревка приятно согревала ему озябшую ладонь.

Сэру Руфусу не понадобилось много труда, чтобы стать выездной лошадью. Он регулярно вывозил свою невесту на прогулку, их дни текли беззаботно.

– В Булонский, дружок!
– говорила она ему, словно обращаясь к своему кучеру.
– Будь любезен, поезжай по авеню Бюго. Остановишься у красильщика, я там ненадолго задержусь. Потом поедем по Лоншан, а вернешься по улице Акаций.