Шрифт:
Его собеседники обернулись и тут же склонили головы. И Тамир тоже — на несколько мгновений. А потом поднял глаза, чтобы рассмотреть наконец владетеля Альгера, хозяина земель, в которых решил осесть на некоторое время.
Владетель Альгер был молод — Тамиру показалось даже, что не старше его самого. Холеное вытянутое лицо обрамляли длинные черные волосы, губы чуть кривились в высокомерной улыбке, как и положено человеку его сана, только карие глаза горели живо. Даже слишком живо.
Похоже, он уже давно втихую подслушивал разговор простолюдинов, и его тоже увлекла сказка про небывалого коня.
— Я, ваша светлость, с детства с лошадьми вожусь, — сказал Тамир, надеясь, что ответ звучит достаточно почтительно. Разговаривать с господами он никогда не умел и старался избегать этого, зная, какие неожиданные последствия могут повлечь такие разговоры. — Я вырос в Луате, конной стране, у нас даже ребенок может поймать любую лошадь.
— Луатич, значит… — медленно повторил владетель, оглядывая его с ног до головы. — То-то я смотрю, у тебя глаза раскосые, и прическа странная, да и одет ты не как все.
Тамир молча выдерживал его взгляд. Да, узкие глаза хочешь не хочешь выдадут его происхождение.
— Ну, попробуй, поймай тогда этого чудо-коня, о котором мои подданные только и делают, что говорят день и ночь, — сказал владетель. — А ежели поймаешь и приедешь на нем ко мне, я тебя награжу. Подарю любую лошадь из моей конюшни. На твой выбор.
— Так-таки и любую? — недоверчиво переспросил Тамир, глянув за спину владетеля, где стоял его паж, держа под уздцы белоснежную статную кобылу.
— Любую, — подтвердил владетель, посмотрев прямо ему в глаза. — Я знаю, что ваш народ разбирается в лошадях, и ты с выбором не прогадаешь. А мой народ знает, что я слов на ветер не бросаю, — он обвел руками присутствующих, призывая их в свидетели.
Толпа одобрительно загудела.
Владетель щелкнул пальцами, подзывая пажа, и, когда тот подвел лошадь, легко вскочил в седло.
— В сроках я тебя не ограничиваю, — добавил он, обращаясь к Тамиру. — Но я думаю, ты и сам не захочешь долго тянуть.
И, резко развернув кобылу, уехал. Но Тамир успел заметить мелькнувший в его глазах азартный огонек, который тот явно предпочел бы скрыть.
— Да уж, ваша светлость, я не буду тянуть. Если этот конь существует, завтра он будет в вашей конюшне, — пробормотал Тамир себе под нос.
— Вот это — понимаю — на ярмарку сходил! — радостно загоготал мельник и от души хлопнул Тамира по плечу.
— Так где, вы говорите, вчера видели этого коня? — обернулся к нему Тамир, все-таки потерев занывшее плечо.
Глава 2. Обрыв
Тамир был азартен по характеру, слабость эту за собой он знал и в худшие моменты жизни проклинал себя за нее. Впрочем, в лучшие — за нее же и хвалил.
Хитрый взгляд молодого владетеля, ясно говоривший, что тот сомневается в удаче Тамира, всколыхнул его душу. Чуть ли не до оскорбления.
Тамир уже знал, что в других землях способности луатичей находить общий язык с лошадьми считались сказочными и во многом, конечно, были сильно преувеличены.
Так, например, в своих странствиях он узнал, что, оказывается, умеет ржать по-лошадиному, чтобы лошади его понимали. А в другом городе его убеждали, что лошади, живущие в Луате, умеют говорить по-человечьи. Когда же Тамир спросил, почему лошади луатской породы, живущие в других странах, утрачивают эту способность, ему тут же ответили, что-де в его стране все лошади обретают возможность говорить. То ли воздух у них там такой, то ли трава такая… Тамир в итоге признался, что трава. Это было проще, чем разубеждать страстно верящих в сказку слушателей.
Да и, сказать честно, он вообще любил приврать ради красного словца в своих многочисленных байках. А потому и сам с недоверием относился к тому, что рассказывают другие.
Вот взять этого коня. Является он только по ночам усталым охотникам, да влюбленным, которые сбегают в поля, чтобы покувыркаться в свежескошенном сене в свое удовольствие. Сказка? Сказка.
Поживи Тамир здесь еще месяцок-другой, и сам бы начал рассказывать, как видел этого коня. И со всеми подробностями бы описал, и очень натурально посокрушался бы, что снятые штаны стреножили его и помешали поймать этого красавца. Почему штаны были сняты? Да потому что валялся на сене с одной девкой… или с другой… И что вы делаете такие удивленные глаза? Не верите в девок или в вороного коня? Что вы! Все чистая правда! Тамир никогда не врет!