Темный Лорд Устал. Книга XI - Афаэль Тимофей, Сказ Алексей

Странная мысль. Последняя мысль.

Темнота сомкнулась окончательно и Игнат решил, что умер.

После внезапно пришло тепло.

Оно пришло ниоткуда и разлилось по телу золотистой волной. Словно кто-то взял его ледяное, умирающее тело в огромные ладони и вдохнул в него жизнь заново.

Чёрные вены отступали. Холод таял. Лёгкие расправились с хрустом, как мятая бумага, и Игнат вдохнул до боли в рёбрах.

Он не знал, сколько пролежал так, просто дыша. Час, день, неделю. Время потеряло значение где-то между первыми чёрными венами и этим вдохом.

Теперь он сидел на диване и смотрел в окно.

Столица молчала. Люди на улицах приходили в себя. Болезнь отступила от всех одновременно, и город просыпался от комы.

Плазменная панель на стене щёлкнула.

Серая заставка дрогнула, рассыпалась, исчезла. По всем каналам одновременно началась экстренная трансляция.

Игнат подался вперёд. Он ждал чего угодно — бегущей строки, аварийной сирены, очередного диктора с пепельным лицом, но в кадре сидел молодой мужчина в простом тёмном френче.

Императора он узнал не сразу. Раньше Александр появлялся в новостях в ином виде. на нём всегда был мундир, цепь поперёк груди, корона, которая будто пригибала ему голову к плечам. Тогда он напоминал нарядную куклу, которую посадили на трон и научили шевелить губами.

Сейчас перед камерой сидел другой человек.

На нём был одет френч без медалей и эполетов. Император сверкал тёмными кругами под глазами. Скулы заострились — будто его несколько недель не кормили, а только гоняли на тяжёлую работу. Но смотрел Александр прямо.

— Дорогие граждане. Я не буду говорить о величии Империи, — начал он.

Голос звучал хрипло, без обкатанного дикторского придыхания.

— Величие империи умерло первым. Я мог бы сейчас зачитать вам красивую сводку. Сказать, что всё под контролем, враг разбит, а держава непоколебима. Вы это уже слышали неоднократно, пока ваши близкие чернели у вас на руках.

Игнат замер. Перед глазами встала Лена с тонкой паутинкой под кожей, Михалыч, осевший на стул посреди разговора. «Всё под контролем». Те самые слова из телевизора на второй день.

— Вы выживали сами, — продолжал Александр. — и Империя вам не помогла. Государство существует ровно для одного — чтобы в такую минуту встать между вами и смертью. Но государство не встало. Оно просто сломалось.

Он сделал паузу, словно собирался с силами для следующих слов.

— Система, которую строили веками, оказалась гнилой доской — она треснула от первого же настоящего веса. И виноват в этом в том числе я. Мальчишка на троне, который слишком долго верил красивым людям в красивых кабинетах. Болезнь не взялась из ниоткуда. Её притащили к нам глупцы, с которыми я один не мог ничего сделать. Они впустили на нашу Родину врагов и эти враги запустили яд, который, по их плану, должен был уничтожить большую часть населения Империи.

Игнат сглотнул, чувствуя как волосы на теле становятся дыбом от осознания чудовищных масштабов предательства.

— Вы спрашиваете, где я был, пока Столица задыхалась?

Александр чуть подался к камере.

— Я ушёл из Дворца перед катастрофой, но не для того, чтобы спрятаться в бункере и переждать. Я понял простую вещь: здесь, среди нас, не осталось силы, способной нам помочь. Тогда я снял корону, и пошёл просить о помощи в единственное место на континенте, способное нам помочь — в Эдем.

Он произнёс это название без злости и без подобострастия.

— Меня услышали. То тепло, которое вытащило вас с того света, пришло не из ниоткуда, а из… Эдема. Это Лорд Воонов и его люди нас всех спасли, несмотря на то, что имперская власть и я в том числе, пробовали с ним воевать. Имперская медицина не спасла бы и одного квартала, но Эдем за одну ночь поднял на ноги всю Столицу.

Игнат опустил взгляд на свои руки. Чистая кожа. Ни одной чёрной нити. Он сжал и разжал кулак — пальцы слушались.

— Я обращаюсь к вам как гражданин, а не как Император, — Александр выпрямился. — Империя в прежнем виде мертва. Она не выдержала проверки, а оживлять труп — глупость, за которую снова заплатите вы. Нам нужен новый фундамент без позолоты и без вранья.

Голос его не дрогнул.

— Столица не стала братской могилой только благодаря одной силе. И будет нечестно, если дальше я стану делать вид, что распоряжаюсь здесь я. От лица короны — последнего, что у меня осталось, — я объявляю о переходе Империи под прямое антикризисное управление и уступаю слово тому, кто остановил конец света — Лорду Воронову.