Наконец оркестр смолк.

И следом лязгнули ворота парка. Звук этот прокатился по амфитеатру, и разом стихли последние шепотки. Гости остались отрезаны от мира — наедине со сценой, с погасшими экранами и со своей судьбой. Савелий почувствовал, как по рядам, словно сквозняк, потянуло холодом. Да только не холод это был, а волна страха и шёл он теперь не от таких, как Савелий, а от тех, раззолоченных, что вдруг поняли — ловушка захлопнулась, и ключ не у них.

На сцену вышел человек в строгом тёмном костюме, с планшетом в руке. Савелий узнал его не сразу, а узнав, ахнул про себя. Виктор Орлов, Премьер-министр, Железный Канцлер, — тот, на ком держалась вся имперская машина. И этот человек, второй в державе, стоял теперь на дощатой сцене как распорядитель. Лицо его было деловым, собранным и безжалостно спокойным.

Он обвёл амфитеатр взглядом, не пропуская никого. Взгляд этот прошёлся и по Савелию, скользнул дальше, не задержавшись, а вот сосед справа под этим взглядом вжался в скамью и перестал дышать.

За спиной Орлова дрогнули и засветились огромные экраны. Орлов поднял глаза от планшета и заговорил, роняя слова в звенящую тишину.

— Итак, господа. Праздников не будет.

Он выдержал паузу, и тишина сделалась абсолютной.

— Время бессмысленных речей закончилось. Время красивых отчётов — тоже. — Голос Премьера был сух. — С этой минуты вы не на торжестве, а на работе. А работать мы будем плотно, долго и по существу. — Он опустил взгляд к экрану и тронул планшет. — Объявляю первый день Великого Совета открытым.

(добро пожаловать на следующий том:=))