Шрифт:
Каким образом гражданская яхта подавила заговор в Савате, Канцлер читал, периодически заглядывая на титульный лист — отчет ли это или выдумка. Но факт остается фактом — мероприятие, на которое Канцлер и его «друзья» выделяли деньги, оказалось сорвано.
А ведь любые преобразования в государстве — особенно смену формы правления — надо фиксировать признанием других держав. Иначе большой войны не избежать — а Канцлер и соратники вовсе не желали сидеть в бункерах под ядерной бомбардировкой.
Авидан должны были убедить «друзья» — не бесплатно, ценой двух граничных областей. Канцлер уже два года вливал в эти области деньги и тут же вытаскивал через прикормленных градоначальников, поэтому легко готов был отказаться от депрессивных территорий.
Сават должен был возглавить лояльный монарх — деньги с ограбленных областей шли второму принцу и тратились на оружие, подкуп и взятки. Ну и «друзья» тоже вкладывались — у них были собственные интересы в богатом королевстве.
После срыва заговора, деньги оказались потрачены зря, а у «друзей» появились вопросы.
По счастью, ситуация критической не стала — оказалось несложно выставить собственную роль на передний план перед саватцами. Старый король обязательно вспомнил бы об этом, когда Империя стала бы парламентской монархией.
На востоке было море, на юге — радиоактивные болота и страны, которые ненавидели бы Империю при любой форме правления, а мелкие страны на юго-западе не имели права на собственное мнение… Все должно было получиться.
Но не получилось. И подозреваемым номер один в этом был Тан Савой.
Его сотовый телефон фиксировался в районе катастрофы у вокзала — мистер Савой перелетел туда с брошенных районов города. Затем он пробыл там чуть больше часа и отправился обратно. Директива передавать координаты «группы расследования» действовала вплоть до воскресенья, и Канцлер имел возможность ознакомиться.
Следователь, ведущий дело по исчезновение мэтра — пока что в целях предъявить ему обвинение в опасном вождении — определил, что в момент крушения над территорией вокзала исчез идентификатор гравилета марки «Партнер комби». И маршрут его шел ровно из тех же брошенных районов. В число обвинений вошло использование ложного идентификатора — но любой адвокат развалит это дело, слишком несовершенна система диспетчеризации.
Если предъявить Тану Савою, что он похитил и убил мэтра Нарема, дело развалится столь же легко. Летать тем же маршрутом, да в плотном городском потоке — не преступление. На чем приехал — не помнит, других доказательств нет.
Вот если бы мэтр Нарем не менял каждый раз телефоны, номера и идентификаторы, то движение этих двух людей можно было бы сопоставить. Но род развлечений мэтра научил его скрытности, на свою беду. Сейчас даже нет подтверждения, что Нарем был в собственном гравилете — какое уж тут обвинение в убийстве…
Можно пойти другой тропой — другая группа следователей экстренно раскручивает, откуда взялся на тезоименитстве сахар в пушках для салютов, и почему выстрелы были произведены столь рано.
Но у них вряд ли что получится — цепочка тупых исполнителей, которые даже не усомнились, насыпая сахар в дуло, уперлась в труп шефа летнего дворца. Тот был известным любителем азартных игр — и одним вечером проиграл присягу Империи…
Да, партия и производитель сахара известны — но его за два дня до этого развезли по всей столице. От этого Канцлер испытывал и раздражение — нельзя определить покупателя, и облегчение — путь именно этих мешков начался в боксе мэтра Нарема.
Итак, если предположить, что мистер Савой каким-то чудом заставил мистера Нарема говорить, то таллиум следует спрашивать с него.
Возможно, действовали они вместе с мисс Сойер — но Канцлер сомневался, что она настолько недальновидна, чтобы сдать «Эсмер-9», а потом пытаться продать таллиум. Проще было не находить «Эсмер» вовсе.
А вот слить начальнице гравилет и оставить себе приз — выглядело объяснимо. Для порядка, конечно же, следует трясти обоих…
Проблема в том, что Канцлер — не криминальный босс. Канцлер — второе лицо в государстве, строгий начальник, который может требовать соблюдать закон, но не нарушать его.
Да, он может прямо сказать следователю, что паренька надо бы расспросить пристрастнее — но не станет этого делать. За мистером Савоем приглядывает «Небо Империи», и с этим приходится считаться. Неизвестно, по какой причине такая опека — но приглашение на тезоименитство Канцлер отменял только после личной беседы с Гаусом Хайни. Пришлось откупаться отчетом о событиях в Савате — в качестве дружеского жеста и обоснования своих действий. Как будто он принца крови не пускает, а не какого-то студента!..