Шрифт:
Я шла дальше, и город, вопреки первому шоку, всё же показался мне красивым. Это я отметила отдельно, чисто машинально фиксируя детали. Чем дальше я продвигалась, тем сильнее менялась архитектура: по обе стороны улицы высились аккуратные дома, где строгая кирпичная кладка внезапно сменялась изящной лепниной. Над головой красовались медные вывески и кованые решётки балконов, переплетённые в замысловатые узоры из листьев и взлетающих птиц. Из открытой двери крошечного кафе оглушительно и до боли знакомо пахнуло свежесваренным кофе. За столиком на веранде сидел мужчина и шуршал свежей прессой. Я аккуратно скосила взгляд на передовицу: «Вечерний вестник», а вот дату расглядеть, увы, не успела.
Зато успела рассмотреть самого мужчину. И всех остальных.
Местная публика заслуживала отдельного места в кунсткамере моего сознания. Начать хотя бы с джентльменов. Большинство из них щеголяли в строгих тёмных костюмах и фраках, но венцом этого великолепия были головные уборы. Серьёзно, высоченные, идеально выглаженные шляпы-цилиндры. Смотрелось это до того карикатурно, что я едва удержалась от смешка. Они там что, своими тульями небо проткнуть пытаются? Или под ними прячутся антенны для связи с космосом? Несуразно до невозможности, зато гонору — на три министерства вперёд.
С дамами всё оказавалось ещё интереснее. Общество чётко разделилось на два лагеря. Одни благочинно плыли по тротуарам в глухих, классических платьях с пышными юбками в пол — этакие благовоспитанные леди на прогулке. А вот вторые… вторые ломали все законы логики и приличий. Эти девицы выглядели так, словно сбежали с фестиваля стимпанка: наглухо застёгнутые штаны, заправленные в высокие сапоги на шнуровке, воздушные кружевные блузы, прикрытые строгими длинными пиджаками, и — вишенка на торте — тоже шляпы, только поменьше, лихо сдвинутые набок и украшенные какими-то шестерёнками.
Странный мир. Просто невероятно странный мир. Куда, чёрт возьми, меня занесло? Если это историческая реконструкция, то организаторам явно пора менять поставщика фантазии.
Живут они долго или нет, подумала я. Интересно.
А потом одёрнула себя, потому что вопрос был совершенно не первоочередным.
Первоочередным был вопрос: что теперь делать?
Я перебрала варианты в голове. Найти полицию и объяснить ситуацию — замечательная идея, если бы мне было что объяснять. Найти жильё — нужны деньги, которых у меня нет, вернее, они есть, но явно не те. Найти еду — та же проблема. Найти кого-то, кто объяснит, что происходит — а кто именно объяснит? Первый встречный?
Я представила этот разговор и решила, что нет.
Оставался вариант четыре: идти вперёд дальше и смотреть, что будет. Не самый умный план, но единственный, который не требовал ресурсов, которых у меня не было.
Мимо меня спешили люди. На стенах домов пестрели афиши. которые я легко прочитала: «Большие гастроли столичного иллюзиониста. Гарантированное чудо науки и никакого колдовства!»
Значит, язык я точно понимаю и даже читаю на нем. Пакет услуг «Все включено» при депортации из родной реальности, — мысленно усмехнулась я, хотя к горлу подкатывал вполне осязаемый комок страха.
Вокруг пахло дикой смесью: гарью от угольных печей, лошадиным навозом, сыростью близкой реки, но вместе с тем — потрясающе вкусным, свежеиспеченным хлебом и какой-то приторно-сладкой патокой. Желудок жалобно сжался, напоминая, что обедала я очень давно.
Незаметно для себя я выбрела на еще одну рыночную площадь. Здесь торговля уже сворачивалась, лоточники паковали товар, носильщики таскали ящики. Под ногами хлюпала мокрая солома. Мне нужно было сесть, подумать, что делать дальше, где искать ночлег и как объяснить местным властям, что у меня нет документов, потому что моя страна осталась… черт знает где.
Я сделала шаг в сторону пустых торговых рядов и случайно задела носком кроссовка что-то маленькое, блеснувшее в грязи.
Машинально я наклонилась и подняла вещь. Это была изящная серебряная брошь в виде раскрытого крыла, украшенная мелким, тусклым камнем. Красивая, старинная работа.
Но стоило металлу коснуться обнаженной кожи моей ладони, как мир вокруг меня перестал существовать.
Звуки рынка исчезли, отрезанные глухой стеной. Перед глазами вспыхнул яростный, болезненный свет, сменившийся глухой, удушающей темнотой. Мне показалось, что я падаю. В легкие ворвался ледяной воздух, пропитанный запохом железа. Кровь. Это был запах свежей крови.
«Пожалуйста, не надо…» — прозвучал в моей голове чужой, полный смертельного ужаса женский голос. Этот крик заставил волоски на моем постучать встать дыбом.
Я увидела — не глазами, а каким-то жутким внутренним зрением — смазанный силуэт. Женщина в панике пятилась назад, прижимая руки к груди. А затем из темноты протянулись чужие руки. Грубые, сильные пальцы вцепились в кружевной воротник, а потом рванули его. Мелькнуло лезвие ножа, отразившее тусклый свет далекой лампы. Короткий, булькающий всхлип. Боль. Чужая, разрывающая грудную клетку боль хлынула в мое сознание с такой силой, что мне показалось, будто режут меня.