— Получишь, получишь… Да я уже получил! И все из-за тебя упыря!

Несмотря на свою упоротость Михалыч знал, когда прикрыть жопу. Пораскинув мозгами, он понял, что все серьезно. Потому решил мне довериться, ведь других знакомых попросту не было.

Мне не особо хотелось помогать этому… этой… в общем, странному существу. Но как ни крути, Михалыч такой же, как я. Нас связывает нечто большее, чем ненависть или дружба. А насчёт того цветного металла можно просто забыть. Не кабелем медным жив человек.

Когда оба слегка успокоились, то я повел Михалыча дальней дорогой, чтоб к моменту прихода в гарем он стал похожим на местную бабу. Доносить истину было не очень легко. Этот гад то и дело перебивал, не верил, пытался поспорить.

Но факты были на моей стороне. Когда между ног растет женская писька, то крыть становится нечем. В итоге, он со всем согласился, отчего стал злым и понурым. А я, вспомнив, работу копирайтером, старался описать мир как можно подробнее.

Рассказал про особенности матриархата, про гарем, про местных «мужчин». А потом понял, что мало что знаю, ведь кроме общаги и сада ничего толком здесь не увидел. В тюрьме сидел, разве что, только опыта это все не прибавило.

Выслушав меня, Михалыч впал в ступор. Он замер, глядя на небо и с досадой сказал:

— За такое у тюрьме вертят всех на писюне.

— Согласен, та ещё хренотень. А что делать? — тут же ответил я.

— Что делать, что делать? Клитора сушить!

— На твоём месте я бы так не шутил.

— Да пошел ты, Сергеич! — всплеснул руками мой как бы друг. — Тут не шнягу воротить… Тут когти рвать надо!

— Хах, а куда? Здесь хотя бы кормят, поят и в постель ложат. А там, кто же знает.

Михалыч чертыхнулся, посмотрел вниз, и немного подумав, выдал:

— Все равно я свалю, ты как хочешь. Сам сказал, что мир этот сказочный. Может тут хирург какой есть, который магией своей… писюны пришивает.

На последних словах Михалыч чуть не заплакал. Пришлось перевести тему, чтоб немного его успокоить.

— Молодец, это дело хорошее. Но сперва одуматься надо, — участливо сказал я. — Расскажи лучше, как ты тут оказался?

— Как как?! Ды никак! — взвизгнул он. — Блин, веду себя что-то как баба. Хотя… Чтоб тебя!

— Погоди, не ори. Я ж сказал, что нас могут слышать.

Михалыч оглянулся, шмыгнул носом и слегка успокоился.

— Как я тут оказался? Обычно! Проходил, значит, возле помойки. Думаю, дай погляжу. Может, этот клоун Сергеич опять в бачке ковыряется.

— Эй, я металл собираю! И бутылки немного. Это для экологии важно.

— Ну, я и говорю, в дерьме вечно роешься.

— Да пошел ты!

— Ладно, не гони шнягу… Так вот, все оказалось, как думал. Нашел тебя как раз там. Только ты почему-то валялся, недалеко от бачка. А на груди у тебя что-то светилось. Хреновня какая-то зеленушная.

— Погоди, это как?

— Да кто его знает! Я что световик, что ль в натуре?! — визгливо вскрикнул Михалыч.

Женская натура заметно его изменила. Хотя, орать как кретин, он и раньше любил. Но мне сейчас было совсем не до этого. Если что-то горело, как описал этот крендель, то возможно, замешана магия. Не «мотор» у меня прихватило в той драке. Или не только его, это точно.

Меня затащило сюда, скорей всего, с помощью заклинания. Но кому нужно так колдовать? С приходом Михалыча в этот мир, вопросов стало лишь больше. Я чуть не сошел с ума от полученной информации. Видя, что происходит, Михалыч стал сбивчиво говорить, пытаясь разрядить обстановку.

— Э, ты чего там залип?! — спросил он. — Светился, как шар, что на ёлке. Ну, думаю, лютая шняга! Тут бы первую помощь оказать, медицинского жанра, короче. Стал я тебя-то трясти. Так зелёная хрень и меня заразила.

— Ага… А потом? — напряженно спросил Михалыча.

— Что потом? Вот потом! Или сам не заметил!

Михалыч приподнял сиськи, демонстрируя свои… изменения. Надо сказать, выглядел он аппетитно. Не будь эта милая дамочка моим как бы другом, я б ее… в общем, ладно.

Сейчас волновало другое. В истории охреневшей блондинки скрывался один пробел.

— Слышь, Михалыч? — сказал я, когда тот замолчал. — А с чего ты помогать мне решился, если в медицине не шаришь? И вообще, сам орал, что придушишь меня как собаку.

Глазенки белокурой красотки забегали. Она замялась, что было в духе Михалыча, а затем резко выпалила:

— Жалко тебя козла стало! Вот и вся канитель!

— Михалыч, — прищурившись, процедил я.

— Чё?

— Стринги твои бабские через плечо! Темнишь ты что-то, подруга.

— Кто темнишь? Я темнишь? Да если б не я, ты бы сдох!