Шрифт:
На следующий день, вернувшись с работы домой, обнаружил повесившуюся супругу…
Рядом с лежащей в луже мочи опрокинутой табуреткой была предсмертная записка:
«Саша, прости, я так больше не могу. Без Дианы нет смысла жить…»
Дни до вторых похорон прошли будто в непроглядном тумане. Иногда думалось, что я зря не пью крепкого спиртного — может, так бы перенеслось легче. За две недели от обычной, местами счастливой семьи, остался только я. С тупым взглядом, чёрными кругами под глазами, и не менее чёрными мыслями. Который непонятно для чего живёт…
Леночку похоронили рядом с Дианой — «пошуршал» директор моего предприятия, мне самому, честно говоря, было уже глубоко плевать на многие вещи из обыденного. Был бы чуть слабее волей — сам бы полез в петлю. В этом мире пока держало только одно — призрачная надежда, что письма почти «на деревню дедушке» возымеют эффект, и кто-то сильный из Москвы накажет насильников и убийц заодно с теми, кто вполне успешно их покрывает.
«Знать бы, кто за всем этим стоит, пошёл бы наводить порядок самолично…» — в который раз пришла мысль. И сейчас она уже не была абстрактно — далека, как все прежние разы.
«Рабу нечего терять кроме своих оков» — вот и мне после похорон дочери и жены осталось потерять только собственную жизнь, дабы ценой такого жертвоприношения добраться и покарать. Ведь, если сказать не кривя душой, когда была жива Лена, я бы, несмотря на все гневные и горькие мысли, не осмелился бы пойти на преступление — слишком долго в нас воспитывали тех самых рабов порядка и режима. Глядя назад становится противно самому.
— Сань, ты как? Давай отвезу домой, — Димон, единственный оставшийся «настоящий» друг со школьной скамьи.
— Нет, Дим, не надо. Что мне там делать? — вздыхаю в ответ. — Лучше посижу здесь, попрощаюсь с ними. Не переживай, глупости делать не буду. Оставь меня одного, пожалуйста, — я присел на деревянную скамейку, поставленную возле соседней могилки.
— Сань… я не знаю, что сказать. Да и что могут эти слова? В общем, надумаешь — приезжай ко мне, накатим маленько за упокой душ, и твоей в том числе…
— Спасибо, Дим. Приеду. Чуть позже.
— Хорошо, буду ждать. И смотри, ты обещал без глупостей!
— Обещал, — согласился я.
Только после этого друг ушёл, а я остался наедине с… пустотой. Мир будто замедлился и отодвинулся как минимум на сотню метров. В голове — белый шум и никаких мыслей. Возможно, это состояние нирваны от горя.
— К сожалению, мёртвых к жизни не вернёшь, — внезапно услышал со спины.
Оборачиваюсь: представительный мужчина лет сорока; очень дорого, даже на мой насквозь неискушённый взгляд, одет. Уверен в себе и тех силах, что стоят за ним.
Не знаю, откуда у меня взялось такое убеждение, оно просто возникло и усомниться в нём не позволяло… другое убеждение.
— Но можно наоборот… — добавил он, присаживаясь на скамейку и смотря на меня своими серыми глазами.
— Кто вы?
— Тот, кто может помочь затушить ваше горе.
— Вы туманно выражаетесь…
— Извините, напрямую не могу. По крайней мере, здесь.
— А где можете? — во мне, глубоко внутри, выдавливая слёзы на глаза, неожиданно вспыхнула надежда.
Вот он, сильный! Хищник, кому по зубам выгрызть нужные ответы из аппарата государственного принуждения, коему абсолютно без разницы отчаяние одного человека без денег и связей. А после ответов появятся новые вопросы…
В этот момент я понял, что готов следовать за этим незнакомцем куда угодно и отдать всё, что имею, лишь бы он схватил меня за шиворот и приволок к истинным виновникам горя, поломавшим три жизни — ибо моя тоже уже ничего не стоит.
— Пройдёмте, — видимо, собеседник правильно оценил моё состояние, и, поднявшись, быстро пошёл на выход с кладбища.
Подхватился, и чуть ли не бегом последовал за ним. Я не могу упустить такой шанс!
Глава 2
— Ключи от машины и телефон, — протянул руку один из встречающих моего ведущего.
— Вот… — отдал запрошенное и только сейчас заметил, что неизвестный человек с серыми глазами был под плотным прикрытием.
Помимо трёх минивэнов, стоящих рядком прямо возле входа, один внедорожник контролировал парковку, нагло перегородив проезд, а второй был метрах в пятидесяти, там, где короткий тупиковый подъезд к кладбищу переходил в двухполосную дорогу.