Шрифт:
— Сейчас не расползается, — пушистая осторожно переступила по моему плечу. — Но ты не выключил подарок. Ты перестал пользоваться им. Это не одно и то же.
Отлично. У телевизора мы убавили звук, а провод к соседям остался. Причём соседи были из тех, кто может случайно купить весь наш дом вместе с жильцами, назвав это улучшением жилищных условий. Я посмотрел на золотую линию и не стал её трогать.
Ксения вытащила из кармана чистый блокнот. Перечеркнула первую страницу, поскольку на ней уже была схема подвала, и начала писать на следующей. Я хотел заглянуть ей через плечо, но она положила блокнот на стол так, чтобы мне было видно только названия пунктов. Никаких направлений и маршрутов. Уже неприятно. Уже правильно.
— До проверки остаёшься в имении, — Кошкина подвинула ко мне лист. — Новых переходов не открываешь. В существующие без согласования не идёшь. Системные устройства сюда не приносим, с пленным самостоятельно не работаешь.
— А кормить меня будут? — усмехнулся я, прочитав первые строчки. — В вашем санатории довольно суровые развлечения. Особенно пункт «не пытаться улучшить защиту собственным желанием».
— Этот пункт я написала первым, — Ксения подняла на меня глаза. — Потому что знаю тебя. Ты захочешь сделать безопаснее и начнёшь проверять, получилось ли. Именно проверка сегодня и открыла контакт.
С этим спорить было нечем. Обидно, когда тебя читают не магией, а обычным профессиональным опытом. Я привык считать себя сложным человеком, а выяснялось, что для хорошего телохранителя мои действия укладывались в три строчки. Захотел помочь, полез, удивился последствиям. Иногда последние два пункта менялись местами.
Мы поднялись из подвала без меняющего форму доспеха, который я до этого несколько раз мысленно собирался осмотреть ещё разок. На лестнице Ксения остановила меня у простого деревянного ящика. Внутри лежали запасные свечи, верёвка и медный колокольчик. Она вынула последний и вручила Наталье.
— Один звонок, прекращаешь действие, — Кошкина проверила язычок пальцем. — Не заканчиваешь начатое, не досматриваешь ещё секунду. Останавливаешься и называешь то, что видишь перед собой.
— Колокольчик для князя, — я покрутил его за ручку и вернул жене. — Дожил. Впрочем, хоть не ошейник. А если я всего лишь буду смотреть, как Колян несёт обед?
— Тогда назовёшь обед, — Наталья убрала колокольчик в карман. — И если после звонка продолжишь, я позову Ксению. Не буду угадывать, насколько важным тебе кажется продолжение.
Я согласился. Сам, вслух, при свидетелях. Ксения записала и это, но без торжества человека, поймавшего начальника на слове. Она просто работала. Мне оставалось сделать свою часть, а не проверять, насколько легко можно обойти её правила.
Наверху нас встретил Колян с подносом. Увидев мою физиономию, он сначала потянулся к чайнику, потом посмотрел на Аманду. Та без объяснений поставила рядом глубокую тарелку и отодвинула чашку. Вопросов она пока не задавала. Сначала накормить, потом ругать. Старое доброе воспитание, в котором я чувствовал себя намного увереннее, чем в двух дополнительных измерениях.
Надя сидела у окна и перебирала какие-то бумаги. При нашем появлении она встала, но не бросилась ко мне. Посмотрела на Наталью, на Ксению, потом подошла и поправила мне воротник, который я умудрился смять. Пальцы на секунду задержались у шеи.
— Мне расскажут хотя бы то, что можно? — негромко проговорила она, усаживая меня за стол. — Или опять будет история про усталость после трудного дня? Ты выглядишь так, будто этот день пытался тебя съесть.
— Расскажут, — я взял её руку и поцеловал костяшки. — Новых направлений при мне пока не обсуждаем. Остальное не секрет. И глубоко в мои мысли сейчас лучше не заглядывать, я сам не понимаю, где там заканчиваются мои.
Надя не стала возмущаться. Придвинула к себе лист Ксении и прочла его, пока я ел. Потом достала карандаш и добавила внизу всего одну строчку: «Разговоры о чужих мирах вести без Андрея». Я кивнул. Не самая приятная семейная договорённость, зато никто не делал вид, что меня просто забыли пригласить.
Еда немного вернула мне способность думать без желания немедленно проверить каждую мысль. Мы разобрали порядок дежурств. Либи соглашалась следить за непроизвольным раскрытием взгляда, но сразу предупредила, что не сможет сутками не спать. Значит, никаких героических одиночных караулов. Пока она отдыхала, я тоже отдыхал, а рядом оставался человек, который знал сигнал остановки.
— И не надо делать из пушистой предохранитель, — из-под стола высунулась чёрная морда Графа. — Она тебе не пробка, убогий. Полетишь куда-нибудь башкой, не факт, что успеет за шкирку поймать. Жрать дайте.
— Тебе уже давали, — Аманда поставила перед ним миску и посмотрела на пустой поднос у двери. — Дважды. Но сейчас спорить не буду. Только не мешай разговаривать.
Кот демонстративно проверил, было ли мясо, а не гарнир, и принялся есть. Я почувствовал огромное облегчение. Пока этот нахал мог обижаться на недостаточное количество еды, жизнь ещё держалась за знакомые вещи. Впрочем, рассчитывать, что он одним движением вытащит из меня подарок Системы, я не собирался.