Кайяк Владимир
Шрифт:
«Где-то я видел это лицо, — подумал Берт Адамсон. — Где? Собственно, нечего гадать… Калниене городок небольшой, за два прожитых здесь года я наверняка хоть по разу встретился с каждым из его жителей. Красивое лицо… Молодая… Погибнуть такой молодой, красивой… Она должна была быть счастливой… Самоубийство? Какую же ношу взвалила жизнь на эту молодую женщину — настолько тяжелую ношу, что она отказалась нести ее дальше?»
Берт Адамсон кивнул, милиционер опустил одеяло.
Берт еще раз обошел вокруг дома. Постоял в дверях, на пороге веранды — оттуда еще пахло немного газом, несмотря на сквозняк. Следователь вошел, стал осматривать помещение. Три комнаты — две из них проходные, третья с входом из прихожей. Кухня, ванная. Всюду чистота, порядок. Стандартная мебель, купленная в магазине. Несколько книжек на полке. На стенах плохие картины — копии слащавых альпийских пейзажей. Радиола, прикрытая вышитой салфеткой. Стеклянные вазочки; плюшевая собачка с лентой на шее…
Подъехала машина, из нее вышел врач Шварц. Он тут же распорядился отнести тело в машину, подошел к Адамсону:
— Заключение судебно-медицинской экспертизы получите еще сегодня.
— Доктор, — обратился к нему Берт, — вы имели дело с трупами самоубийц. Много ли вы видели улыбающихся лиц среди них?
— Лично я ни одного. А вы не слышали о неизвестной французской девушке, утонувшей в Сене? Ее лицо поразило своим выражением и блаженной улыбкой всех, кто его видел; с него изготовили маску, которая принесла утопленнице посмертную славу… О неизвестной сочиняли стихи и романы, ее рисовали, лепили… Очевидно, к той девушке смерть явилась как подлинная избавительница — так ведь иногда называют ее…
— Избавительница — от жизни? От жизни, которая, значит, показалась человеку хуже смерти… Спасибо, Шварц, извините, что задержал вас!
После Шварца к следователю подошел работник милиции Юрьян.
— Сюжет трагедии этого дома изрядно запутан, — сказал он. — Соседи в один голос уверяют, что Бригита Лея в отсутствие мужа стала открыто жить с другим. С любовником.
— Гм… А что вы еще узнали?
— На ночном столике у кровати найдена пачка барбамила. В пачке должно быть десять таблеток, а там только три. Допускаю, что женщина не была уверена в смертельном действии снотворного.
— Да? Так почему же она не приняла остальные три таблетки?
— Кто ее знает, — буркнул Юрьян, — от женщины вообще нечего ожидать логичных действий, тем более, если она решила покончить с собой… А еще вот какая штука: нет ключа от главного входа! Веранда оказалась запертой изнутри, ключ оставался в двери, а ключа от главного входа нет.
Адамсон зашел с Юрьяном на кухню, осмотрел посуду на столе, осколки в углу.
— Двое ели и пили водку, — Юрьян указал на стол, — выпита целая бутылка.
— И посуду они тоже били, — отметил Адамсон, — столько посуды едва ли можно уронить на пол нечаянно. В каком положении находилась кухонная дверь?
— Отворена. Распахнута настежь.
Берт Адамсон проверил, как она затворяется и отворяется. Дверь доходила легко только до половины, а чтобы отворить совсем, надо было толкать ее с силой — дверь немного осела и терлась об пол.
— Совсем распахнута была и дверь в комнату, — заметил Юрьян.
— Так… Редко, но все же бывают перерывы в подаче газа… Могло ли быть, чтобы женщина заснула, не погасив газ, затем подача газа прекратилась… и через некоторое время возобновилась? — думал вслух Адамсон. Покачал головой: — Вряд ли, в этом случае не были бы распахнуты все двери, люди редко ложатся спать, не затворив дверей.
— Ну, а если она, ложась спать, была пьяна?
— Не стоит ломать голову до экспертизы. После того, как снимем отпечатки пальцев и составим протокол осмотра дома, вы можете быть свободны, товарищ Юрьян.
Когда все было проделано, Юрьян спросил:
— А вы остаетесь?
— Да. На некоторое время. Где муж умершей?
— Предположительно, вернулся на стройку, где он временно работает… Мы его немедленно вытащим оттуда.
— Пусть ему не говорят о смерти жены. Вообще о том, что здесь произошло. Ни слова.
— Хорошо.
— Как зовут любовника?
— Витолд Стабулниек, фотограф. Работает в ателье напротив вокзала. Ах, да, я хотел отдать вам фотоснимки умершей. Их сделал, вероятно, тот же Стабулниек.
— Благодарю. Можете идти.
Юрьян ушел. Следователь сел за стол в комнате, задумался. Итак, муж, жена и любовник — вульгарнейший треугольник… Самоубийство? Месть ревнивого мужа? Или молодую женщину убил любовник? Последняя версия наименее вероятна — чего ради ему это делать! Убийство, совершенное другим, еще неизвестным лицом? Очень удобный случай… в ночь, когда здесь встретились муж, жена и ее любовник и, надо полагать, между ними произошло объяснение… Мужа видели — приехал днем, за ночь опять исчез… Жену утром находят мертвой…
Совершенно ясно одно: если это убийство, то убийца едва ли может быть уверен в том, что его жертва действительно мертва. Эта мысль мелькнула у Берта Адамсона, еще когда он разговаривал с Юрьяном…
Он просмотрел фотографии. Бригита Лея в различных позах — смеющаяся, меланхоличная, задумчивая, улыбающаяся… Позировать она умела, как актриса, ничего не скажешь. Были ли это глаза потенциальной самоубийцы? Мечтательные, с поволокой… Умным выражение ее лица не назовешь, нет, нет…
Адамсон собрал фотографии, сунул в карман. Подошел к полке. Романы, путешествия, несколько сборников стихов… Следователь полистал их, заметил крестики и полоски карандашом у отдельных стихотворений и строф… У тех, которые о любви, о печали, тоске по ком-нибудь. Кому из супругов нравились эти строфы? Вряд ли мужу, скорее покойнице.